Укол ревности становится неожиданным. А еще неловкость испытываю. Кем бы та девушка ни была, она для него изготовила китель. Зачаровала, вложила свою магию. Возможно, какие-то чувства. А он отдает его мне.

— Она сказала, что этот китель будет приносить удачу. И даже спасет жизнь. Мою он уже спас однажды, — продолжает Аарон.

— Жизнь спас? — эхом повторяю я. Вспоминаю шрам на его груди.

— Это не самая приятная история. Но я ее тебе расскажу.

— С чего бы начать, — он лениво водит костяшками пальцев по моему боку. — Мне было пять, когда моя мать встретила своего истинного — прошлого Владыку Юга.

От удивления я даже приподнимаюсь на локте. Заглядываю в его лицо. Одним предложением многие вещи на место встали.

— Она была драконицей?

— Вовсе нет, — Аарон усмехается. — Никто из моих родителей не был.

— Но…

— Так иногда случается. Возможно, в моей семье кто-то отметился связью с драконом. Или моя мать изменила, — он пожимает плечами, словно все это в порядке вещей. Мне же его слова дикими кажутся. — Важно лишь то, что дети драконов растут медленнее без связи со взрослым драконом. Так получилось и со мной. Меня считали слабым. Болезненным. Никто и не подумал, что дело могло быть… в этом. Ипостась спала так глубоко, что ничем другим себя не проявляла.

Он делает паузу, давая мне осознать сказанное. Лицо его кажется расслабленным, но в глазах застыло жесткое выражение. Мне сложно представить его таким ребенком — кажется, что этот несгибаемый стержень в нем с самого рождения.

— А потом твоя мать стала истинной Владыки, — произношу я, пробуждая его продолжить.

— Верно. Она ни секунды не сомневалась, принимая новую связь. И не пролила ни слезинки, когда ее новый избранный убил мужа, с которым она провела несколько лет своей жизни. Моего отца.

— Но… почему? Он не давал развод?

— Развод? Это для вас, людей, брак что-то стоит. Драконам важна лишь истинность. А еще мы жуткие собственники. Он убил его из ревности, Хельга. Я его столько лет ненавижу за это. Но сейчас, кажется, даже понимаю.

От его тона и взгляда внутри зарождаются опасливые мурашки.

— Я твоего бывшего мужа на куски разорвать готов. Но пообещал себе этого не делать. Не хочу… уподобляться.

— Меня с ним больше ничего не связывает, — зачем-то говорю я.

— Я знаю, Хельга. Я знаю, — он шумно выдыхает.

— И что произошло дальше? Ты рос в семье Владыки?

— Я был для него бельмом на глазу. Но поначалу он сдерживался. Ради моей матери. Однако она почти сразу забеременела вновь. Ей стало не до меня.

Аарон снова делает паузу, а меня внутри даже потряхивает от нетерпения услышать продолжение. Неужели Владыка попытался убить ребенка истинной от первого брака?

— И что было дальше?

— Как-то раз Владыка взял меня с собой. «Выгулять щенка», как он выразился. И привез на невольничий рынок.

— И продал? Но это же незаконно!

— Вообще-то, он еще приплатил, чтобы меня забрали, — Аарон коротко смеется. — Каким-то нищим фермерам с Запада. Они приехали в Саарвинию в поисках дешевой рабочей силы. Хозяйство было в упадке, но Владыка пообещал слать им деньги. Главное условие — чтобы я не сдох и не сбежал.

— И они согласились?

— Еще бы. Они поселили меня в хлеву, со свиньями. Терпеть не могу грязь.

— А твоя мать? Она не пыталась тебя найти? — спрашиваю я, чувствуя ком в горле. Все это кажется таким диким, неправильным. А если бы я родила ребенка от Савира, а затем встретила Аарона… что бы было тогда?

— Полагаю, ей было некогда. Один за другим она родила трех прекрасных сыновей для своего истинного. Драконов. Гордость и опора Саарвинии, — в голосе Владыки неприкрытая ирония.

— Я… мне так… — даже не знаю, что хочу сказать. Внутри столько эмоций, что я никак не могу подобрать им описание.

— Дослушай, — спокойно говорит Аарон. — Я это говорю не ради того, чтобы вызвать сочувствие. Не бывает идеальных судеб. Бывают те, что привели нас в этот самый момент. Сделали тем, кем мы являемся. Поэтому я не смотрю назад. Только вперед. И тебе советую.

Он это говорит, и я, кажется, начинаю понимать, что Элавир тогда имел в виду. С каким восхищением отзывался о своем Владыке, уверяя, что он землю с небом местами поменяет. Тоже в это верить начинаю.

— Я слушаю.

— Чем старше дракон, тем сложнее совершить первый оборот. Мне было… четырнадцать, когда это произошло. Я плохо понимал, что происходит. Не контролировал. Ферма, на которой меня держали, вспыхнула как сухой хворост. Я все там уничтожил. А потом меня нашел Владыка Запада. И взял под свое крыло. Его сын, Рейнар, сейчас там правит.

— Как так вышло, что чужой Владыка принял тебя, а истинный твоей матери так поступил? — у меня просто в голове не укладывается.