Эти две недели красными буквами пролегают в моем сознании. Загораются таймером, отсчитывающим время до непоправимого. И я понимаю, что верю. Верю, что написанное в том письме — правда.

Возможно, потому что я знала Савира. Он готов был жизнь отдать, защищая Саарвинию. А, возможно, просто потому, что у меня просто нет других ориентиров.

— Я получила письмо, — говорю Аарону, когда мы оказываемся в наших покоях. — Судя по всему, оно от генерала Варкелиса.

— От Савира? — переспрашивает он напряженным тоном. Я киваю. — Где оно?

— Думаю, моя защитная магия сработала. Уничтожила. Но я успела прочитать.

— И что же там?

— Дарассар. И дата — ровно через две недели. Я думаю, это предупреждение. О нападении.

— Или ловушка для отвода глаз.

— Может быть, — согласно киваю я. От волнения начинаю ходить по комнате. Аарон встает у меня на пути. К себе притягивает. Обнимает обеими руками. Чувствую биение его сердца, ровное дыхание, горячий смерч эмоций, закручивающийся внутри.

Провожу руками вверх по его груди, цепляясь пальцами за рубашку. Так сильно, словно этот миг хочу удержать. Не дать свершиться кошмару, в котором я бреду по руинам и отчаянно его зову.

Кажется, Аарон тоже о нем вспоминает.

— Я хочу, чтобы ты уехала из Саарвинии. На время, — говорит он, и я поднимаю лицо. Несколько секунд смотрю на него, пытаясь осмыслить услышанное.

— Ты хочешь отослать меня? — неверящим тоном вырывается из меня.

— Я хочу, чтобы ты была в безопасности. Как и наш ребенок. На Севере сейчас спокойнее всего.

Все мое нутро против этого восстает.

— Мы в безопасности рядом с тобой, Аарон, — по телу проходит липкая волна паники, но мой голос тверд. — Мы истинные! А, значит, должны быть всегда вместе. Я не убегу на Север, зная, что здесь будут гибнуть люди. И моя сила может стать единственным, что сумеет их спасти. Я и раньше закрывала воронки.

— Закроешь — появится новая. Нам нужно уничтожить кристалл. И если дата в этом письме верная, то у нас есть шанс подготовиться. Атаковать в ответ.

Меня слегка потряхивать начинает.

— Ты же не думаешь… соваться туда?

— Нет. Но мы можем сбросить заклинание огромной силы. Соберем магов огня, драконов. А ты, Оля, можешь заточить свою силу в накопителе. Тебе не обязательно быть там.

В его словах есть смысл, но я все равно почему-то не верю, что план сработает. Может, воронка поглотит мой свет и не подавится? Мне нужно быть там — контролировать магию.

Мне нужно быть там — иначе я не могу.

— Я… я не могу тебя оставить, Аарон. Даже не проси, — смотрю в его глаза, прижимаясь всем телом, словно нас в любую секунду могут разлучить. Он обхватывает мое лицо горячими ладонями.

— А я не могу тебя потерять, Оля. Только не тебя.

В последнем предложении столько затаенной муки, что мое сердце замирает.

— И не потеряешь. Я буду осторожна. И замок надежно защищен. Кстати, самое время, показать, как эта защита работает…

Мы так и не приходим к общему знаменателю в вопросе моего отъезда, но этим же днем Аарон показывает мне все охранные заклинания замка. При необходимости он превращается в неприступную крепость, которая выдержит многомесячную осаду.

Повседневные задачи отходят на второй план, и все, чем мы сейчас заняты — обеспечением безопасности жителей. Если начать эвакуировать город, то враги все поймут. Сменят планы. Наша задача — обрубить их наступление на корню.

Выясняю, что накопителем света является золото, и тут же начинаю делать артефакты со своей магией. Защитные получаются плохо, а вот атакующие… когда тестирую в первый раз, сбегается вся охрана крыла.

Забавно все-таки, что тьма и свет уживаются в одном металле. Помнится, из Тарвелиса вывозили отравленное золото. А все потому, что для тьмы оно тоже является накопителем.

Когда до указанной в письме даты нападения остается неделя, мы с Аароном едем в храм. Проверить защиту. Жаркая погода, закрытый экипаж, снующие вокруг жители столицы…

Мой взгляд внезапно вылавливает из толпы женщину. На вид ей лет пятьдесят. Типичная южанка — стройная, высокая, темноволосая, с редкими седыми прядями. Застыла посреди нескончаемого потока людей, глядя прямо на нас.

Меня почему-то острым уколом беспокойства пронизывает.

— Что ты… — Аарон даже закончить фразу не успевает.

Его лицо вдруг каменеет, а тело напрягается, как перед прыжком. Смотрит прямо на женщину — с таким выражением лица, что я сразу все понимаю. Еще до того, как он успевает произнести:

— Это моя мать.

Ощущение надвигающейся беды становится только сильнее. Карета останавливается, и Аарон резким движением открывает дверь.

Все так быстро происходит.

Горячий воздух накатывает удушливой волной. Наполненный пылью, запахом цветов, а еще… гнили. Так смердит тьма, и этот запах раскаленным клеймом впечатывается в моем сознании.