В кабинете воцарилась такая звенящая тишина, что треск поленьев в камине казался чудовищным набатом. Кровь стучала у меня в висках. Я смотрел на Клэрмонта и не видел его.

Таддеус хмыкнул, и я вспомнил, что должен дышать.

— Какая наглость, — с сарказмом произнёс он и встал.

Обошёл кресло и приблизился ко мне. Встал спиной к адвокату и очень тихо спросил:

— Ты в порядке?

Я поднял голову и посмотрел на брата. В его глазах плескалась тревога, и я понимал, что ради брата, ради его спокойствия просто обязан взять себя в руки.

Не спуская с него глаз, кивнул и через силу, с трудом разжал кулаки. Положил ладони на подлокотники кресла и откинулся на спину, чтобы чувствовать опору. Медленно вдохнул. Задержал дыхание. И ещё медленнее выдохнул.

— В порядке, — ответил я и сам подивился, с каким скрежетом вырвались из горла эти слова.

Брат коротко хлопнул меня по плечу и повернулся к адвокату.

— Не перестаю удивляться человеческой глупости, — громко сказал он. — Отчего же они решили, что никто не заметит подмены.

— Не хочу выступать их адвокатом, — начал говорить Клэрмонт, — но смею утверждать, что своё впечатление об Элен Лерхенфельд наши заговорщики строили исходя из рассказов бывшего мужа.

— Любопытно, — цокнул языком Таддеус.

— Судя по данным, что я собирал для судебного процесса по наследству леди, а также разговору, записанному браслетом, — Клэрмонт бросил быстрый взгляд на меня и снова уставился на Таддеуса, — Вольдемар Лерхенфельд невысокого мнения о своей бывшей супруге.

— Да? — в голосе брата послышались весёлые нотки.

Клэрмонт кивнул.

— Он уверен, что она не в состоянии заинтересовать… — адвокат прокашлялся, снова покосился на меня, но всё-таки закончил свою мысль, — заинтересовать принца, а значит, подмены никто не обнаружит и искать Элен никто не станет.

— Надо же, — Таддеус повернулся ко мне и уже откровенно смеялся, — вы смогли обмануть весь двор и даже нашу матушку, кроме прозорливого бывшего мужа.

Отсмеявшись, Таддеус тяжело вздохнул.

— Как жаль, но придётся его разочаровать.

— Пока мы никак не можем притянуть Вольдемара Лерхенфельда к заговору с подменой. Всё, что у нас на него есть, — это своего рода консультации насчёт его бывшей жёны. И любовная связь с Лиорель Элдрич, но это не преступление.

— И не надо, — подал голос я. — Просто лиши его всего. Докажи факт брачной аферы, и мы отправим его как можно дальше с запретом появляться в любом крупном городе королевства.

— Это легко, можно начинать хоть завтра, — чуть склонил голову Клэрмонт, и я заметил его хищную, предвкушающую улыбку.

— Вот и прекрасно, — я усмехнулся и тоже встал, — а я пойду и поговорю с этой женщиной, что не побоялась залезть в мою приёмную. «Огненную лаву» уже должны были доставить.

Адвокат чуть слышно кашлянул и сделал несколько шагов в сторону, открывая мне дорогу.

— Ты безжалостен, мой дорогой брат, — с восхищением и улыбкой в голосе проговорил Таддеус и сразу же деловито заметил: — Как хорошо, что ты когда-то изобрёл этот состав, очень помогает в мягких допросах.

— Этот допрос не будет мягким, — стараясь казаться равнодушным, возразил я, кивнул Клэрмонту и вышел из кабинета.

— Жду отчёт, — крикнул мне вдогонку брат, и я, не поворачивая головы, ответил:

— Будет.