— Уничтожить? — прошептала я.

— Да, — буркнула Стрелка, — они так насели на него с королевой-матерью. Убеждали, что работать надо с живыми людьми, а не с магическими тварями.

В её голосе сквозила такая обида, что я не выдержала и нежно погладила Стрелку. Я чувствовала, как под моими пальцами хрупкое тельце птички расслабляется.

— Принц никогда бы вас не уничтожил, — ласково проговорила я, — ведь вы его творения.

— Люди странные, — философски заметила птичка, подставляясь под мою руку.

— Не поспоришь, — согласилась я.

Мы замолчали. За окном сгущались сумерки, и магические светильники в приёмной разгорались все ярче, удлиняя смутные тени и стирая очертания предметов. Воздух, ещё недавно звеневший от голосов, застыл и наполнился мягким, прохладным дыханием вечера.

Я сидела не двигаясь. За окном ветер срывал яркие листья и играл ими, кружа и подбрасывая. Принялся накрапывать дождик, выстукивая рваный ритм по жестяным откосам.

С какой-то щемящей остротой я вдруг ощутила мимолётность этой тишины. После целого дня, до краёв наполненного эмоциями, людьми, словами и взглядами, эта внезапная пауза показалась мне хрупким даром.

— Спасибо, — чуть слышно сказала я и взяла птичку на руки, — что приняли меня.

Стрелка потешно фыркнула, поелозила в моих ладонях, но всё же ответила:

— Ты показалась меньшим из зол. Но мы рады, что сделали правильный выбор.

Я тихо рассмеялась.

— Что же, деловой день окончен. Нас ждёт Робертино, — с воодушевлением сказала я и встала из-за стола.

— И свежие сплетни, — в тон мне, подхватила Стрелка. — Что? — спросила она, когда я усмехнулась. — Во дворце хорошая сплетня ценится порой почище золота!

Но уйти мы не успели, кристалл связи вновь ожил и над ним появилось надменное лицо Клэрмонта. Он внимательно оглядел меня, перевёл взгляд мне за спину, явно желая рассмотреть помещение, в котором я нахожусь.

Видимо, удовлетворённый осмотром, он, наконец-то поздоровался.

— Леди Элен, — деловито сразу после приветствий проговорил он, — с завтрашнего дня ваш браслет будет иногда вибрировать.

Он смотрел прямо и строго, и мне некстати вспомнилась директриса нашего пансиона. Она также разглядывала нас, когда выговаривала за проступки.

— Я буду запрашивать документы для разбирательства, и чтобы не отвлекать вас по каждой бумажке, артефакт сам будет подтверждать ваше согласие, — всё же разъяснил он после мимолётной паузы.

— Господин Клэрмонт, позвольте уточнить, — начала говорить, осторожно подбирая слова, — браслет будет подавать сигнал, запрашивая моё внимание, после чего я должна буду дать согласие?

Уголок губы адвоката дёрнулся, будто он хотел улыбнуться, но передумал.

— Или, — продолжила я нарочито спокойно, — он будет подписывать разрешение вместо меня, основываясь на этом общем разрешении?

Я внимательно всматривалась в его лицо, стараясь разглядеть малейшую искорку обмана. Если он был, конечно.

И увидела!

Зрачки на мгновение сузились, став вертикальными, по аскетичному лицу пробежала лёгкая, мимолётная тень. Жёсткие линии вокруг рта смягчились, да и сам он как будто расслабился.

Это было похоже на реакцию строгого преподавателя, который наконец-то услышал от ученика не заученный урок, а по-настоящему умный и правильный вопрос.