— Все хотят посмотреть на ту, что бросила мужа ради принца, — философски заметила Стрелка, — интриги, главное развлечение дворца. Придётся потерпеть, пока не появится новость поинтереснее. Ну или пока не вернётся Его Высочество, в его присутствии никто сюда не сунется.

Я ничего не успела ответить птичке, хотя очень хотелось высказаться! Засветился кристалл связи, и появилось изображение господина Вороновского. Судя по интерьеру, он находился в моей комнате и вид у него был крайне озадаченный.

— Элен, — начал говорить он и замолчал. Посмотрел куда-то вглубь комнаты, перевёл взгляд на меня и продолжил, — тут такое дело…

— Элен, — начал говорить он и замолчал. Посмотрел куда-то вглубь комнаты, перевёл взгляд на меня и продолжил, — тут такое дело…

Сердце ёкнуло. А ёкнув, мигом свалилось куда-то в пятки. Пальцы разжались сами собой, и перо, которое я держала в руке, упало на стол. От этого глухого стука я вздрогнула.

— Говорите уже, господин Вороновский, — внезапно осипшим голосом сказала я и сцепила пальцы, пытаясь унять их дрожь.

Внутри всё сжалось в тугой комок. После всех событий сегодняшнего дня я ожидала худшего. И надеялась, что готова к новому удару.

— Да тут, понимаешь… — снова протянул Вороновский.

Мне захотелось взвыть от напряжения, но я промолчала и только сильнее сжала губы.

— Ты как себя чувствуешь? — участливо поинтересовался Вороновский. — После… ну… сна в твоей… — он сделал широкий жест, обрисовывая помещение, — …э-э-э… спальне?

На секунду он отвернулся от меня, вновь рассматривая что-то в глубине комнаты.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица, и по телу разливается тошнотворная слабость.

— Господин Вороновский, — через силу произнесла я.

— А? — он снова повернулся ко мне и как ни в чём не бывало, спокойно спросил: — Тебе правда нравится это розовое великолепие?

Мне показалось, что моё сердце пропустило удар. Я непонимающе уставилась на Вороновского и увидела, как его лицо расплывается в плутоватой улыбке. Я смотрела на него, чувствуя шум в ушах, и мне казалось, что время будто замедлилось.

— Что? Простите… — уточнила я, не совсем понимая, при чём здесь цвет моей спальни, если я ждала каких-то ужасных открытий и заклинаний.

— Ну, — он снова огляделся и улыбнулся шире, — тебе не кажется, что всё вокруг слишком розовое? Как тебе здесь? М? — посмотрел на меня и вопросительно задрал брови.

— Приемлемо, — с трудом проговорила я, пытаясь справится со своим состоянием.

Расцепила пальцы и медленно подняла руку, чтобы провести ладонью по сухому лбу. При этом я ненадолго опустила глаза и постаралась незаметно перевести дыхание.

— Впрочем, розового, действительно, многовато, — добавила и снова посмотрела на Вороновского. Тот внимательно смотрел на меня, сложив руки на груди, улыбался и постукивал себя пальцем по кончику носа.

— Вот и я о том же! — сразу же оживился он, как будто ждал именно эту фразу. — Ужасный вкус. Я бы даже сказал: вырвиглаз. Сразу видно, что комнату оформляли не для тебя.

Он замолчал, продолжая смотреть на меня. Я замерла, неожиданно поняв, что он втянул меня в игру. Специально. А я повелась и запаниковала. Испугалась заранее, просто опираясь на свои ожидания, что ничего хорошего мне сказать не могут.