— Я ж не ведьма, — устало и как-то обречённо наконец-то сказал он. — Я маг. Сильный маг, да только что в кофе, что в позднем ужине, что принесли вашей девочке, ведьминские проклятия. А это, как мы все прекрасно знаем: другое. И ведьм в штате у нас нет.

— Упущение, — бесстрастно прокомментировал я, — что будешь делать?

— Упущение, — удручённо согласился Вороновский, — но ведьмы не стремятся с нами работать, а те, кто вообще готов жить во дворце или столице…

— Идут во фрейлины к матушке или удачно выходят замуж, — усмехнулся я, вспомнив жену Верховного стража, — знаю. И всё же? Раньше вы как-то справлялись?

— Раньше нас целительницы выручали и те же самые фрейлины, а здесь тёмные заклятия. Есть у меня, конечно, на примете одна ведьма, — ещё тяжелее вздохнул Вороновский, — как бы только её из глуши вытащить.

— Делай что хочешь, но вечером у меня должен быть результат, — отрезал я и после паузы добавил: — и, Адриан… Элен — леди секретарь, а не «моя девочка».

— Как скажете, Ваше Высочество, — ответил Вороновский, отчаянно зевая.

Я выключил кристалл связи и задумался.

Проводив Элен в мастерскую к Лоренцо, я направил одного из Стражей за её вещами. Признаться, я не думал, что матушка что-то предпримет против моей… помощницы. Но внутреннее чутьё требовало не оставлять Элен одну.

Страж, помимо её саквояжа, привёл ещё и одного из молодых слуг матушки. Смазливый юноша принёс поздний ужин от Его Высочества. То есть от меня. И очень удивился, когда дверь ему открыла не молоденькая девушка, а сильный и мощный Страж.

Слуга не сопротивлялся и попал прямиком к Вороновскому, которого пришлось вытаскивать из постели. Вот только как именно должны были подействовать на Элен заклятия, спрятанные в еде, он не знал.

Я откинулся на спинку стула и уставился в высокий потолок.

— Мотив, — пробормотал я и потёр пальцами переносицу, — мне всё ещё непонятен мотив.

За моей спиной тихо открылась потайная дверь. Птички на мгновение замерли, изучая того, кто вошёл, а потом вернулись к своим делам.

Я не сдвинулся с места. Так бесцеремонно ко мне мог зайти только один человек.

— Как себя чувствует наша девочка? — услышал негромкий голос брата и закатил глаза.

— Вы сговорились, что ли? — спросил я, даже не пытаясь подавить в голосе раздражение. — Во-первых, с какой стати «наша». А во-вторых, с какой стати вы называете Элен пренебрежительно «девочка»? Она взрослая женщина. Ответственная и…

— Я понял. Не сердись, — перебил меня Таддеус.

Он взял стул, подтащил к столу и уселся верхом, положив руки на подголовник.

— Элен умница, признаю. Немного не твой типаж. Тебе ведь обычно нравились стервозные женщины, а здесь такой милый цветочек. Хотя мы ещё не знаем, есть ли у неё шипы. Как знать?

Брат сидел напротив через стол и внимательно смотрел мне в глаза. Его губы все норовили растянуться в насмешливой улыбке, но он сдерживался, чем ещё больше бесил.

Хотя странно. Довольно банальная насмешка, а я не могу сдержаться. Устал? Возможно.

— Ты пришёл мою личную жизнь обсуждать? — спросил довольно резко и выпрямился, прижавшись к спинке стула.

Любимый манёвр: я скрывался в спасительной тени, зато собеседник был мне виден как на ладони.

— Нет, — помотал головой Таддеус. — Просто не смог удержаться. Я слышал последнюю фразу, которую ты сказал Вороновскому.