Тоже так себе идея. Во-первых, это может окончательно сорвать ему крышу. Загнанный в угол аристократ, уверенный в своей безнаказанности, способен на самые отчаянные поступки. А во-вторых… бежать к Ронану? Жаловаться? Чтобы этот дракон-манипулятор, который и заварил всю эту кашу, снова почувствовал свою власть надо мной?

Нет, спасибо. Я не собираюсь менять одного заносчивого неприятеля на другого.

На секунду меня накрывает волной горького сожаления.

И зачем я только в это ввязалась? Кто бы знал, что в этом храме науки меня ждет не вожделенная работа с пациентами, а новый виток борьбы за выживание.

Думала, нашла тихую гавань, а оказалось — еще один серпентарий, только с более дорогими декорациями.

Но потом я вспоминаю. Лицо Изольды, просветлевшее от счастья. Ровное, спокойное дыхание капитана Дамиана. Сегодняшнюю операцию. Три спасенные жизни всего за два дня. И я понимаю, что ни о чем не жалею.

Это — мое место. Это — мое призвание. И никто — ни Валериус, ни сам Ронан, не заставят меня поменять собственное решение.

Эта простая мысль придает мне сил. Я отставляю в сторону панику, и на ее место приходит ледяная решимость.

Я поднимаю голову и смотрю Валериусу прямо в глаза. Твердо и без страха.

— Валериус, я тебя услышала. И, хоть мне это и неприятно, я принимаю твою позицию, — говорю я ровным тоном. — А теперь я хочу, чтобы и ты услышал и меня тоже. Что бы ты там себе ни напридумывал, у меня нет ни малейшего желания отбирать чью-то должность. Я пришла сюда не за этим. А теперь, извини, я хочу отдохнуть.

Я не жду его ответа. Я просто отстраняю его руку от своего плеча, и на этот раз он не сопротивляется, ошарашенный моим внезапным спокойствием. Я, не говоря больше ни слова, прохожу мимо него и поднимаюсь по лестнице, чувствуя на своей спине его гневный, недоверчивый взгляд.

Заперев за собой дверь своей новой комнаты, я прислоняюсь к ней спиной, и меня начинает трясти от страха, обиды и несправедливости. Ноги подкашиваются, и я медленно сползаю на пол.

«Спасибо, господин Архилекарь, — с мрачной иронией думаю я. — Подбросили проблем. Мало мне было одного дракона-тирана, так теперь еще и этот вспыльчивый аристократ на мою голову».

Я добираюсь до кровати и просто падаю на нее, зарываясь лицом в подушку. Какое-то время я лежу без движения, пытаясь прийти в себя. Мозг лихорадочно пытается найти выход в моем конфликте с Валериусом.

Что сделать, чтобы он успокоился и оставил меня в покое? Можно ли вообще хоть что-то сделать в этой ситуации?

Но, сколько бы я ни думала, с тоской понимаю, что пока я не могу найти ответа на этот вопрос. Что бы я ему ни сказала, что бы ни сделала, он все воспримет в штыки. Его гордыня уязвлена, и он будет видеть во мне врага при любом раскладе.

И это самое ужасное.

Проходит, наверное, около часа, когда в дверь тихо стучат. Я вздрагиваю, думая, что это снова Валериус. Но я не успеваю и слова сказать, как дверь открывается, и в комнату входит… Ронан.

Он выглядит так, словно и не было нашего жесткого разговора в операционной. На его лице — ни тени гнева или раздражения. Спокойный, собранный, он задумчивым взглядом окидывает меня.

Я удивленно смотрю на него, совершенно не понимая, чего ожидать от этого визита.

— Идем со мной, — говорит он, и это звучит не как просьба, а как приказ.

— Куда? — настороженно спрашиваю я, поднимаясь с кровати.

На его губах появляется тень саркастичной усмешки.

— Не переживай, — говорит он, издевательски повторяя мои же слова. — Мы не будем «уязвлять ничье раздутое эго». Дело касается операции, которую ты проводила.

Операции? Внутри у меня все холодеет. Какой именно? Что-то случилось? Осложнения? У кого? У капитана Дамиана? У картографа Элмсворта? Я лихорадочно перебираю в уме варианты: послеоперационное кровотечение, инфекция, тромб… Я что-то упустила? Сделала ошибку?

— Что случилось? — спрашиваю я, и мой голос срывается от волнения.

— Пойдем, — игнорирует он мой вопрос. — Сама все увидишь.

Сердце колотится где-то в горле, пока мы спускаемся по лестнице.

Но он ведет меня не в операционный блок и не в палаты интенсивной терапии. Мы проходим в другое крыло лечебницы, где я еще не была. Здесь тихо, светло, пахнет свежим бельем и солнечным светом, пробивающимся сквозь огромные, распахнутые окна. Вдоль стен стоят удобные кресла, на подоконниках — цветы в горшках.

Ронан останавливается у двери одной из одноместных палат.

— Капитан Дамиан пришел в себя, — ровным тоном сообщает он. — И когда он узнал, что оперировал его не я, он потребовал привести к нему того, кто это сделал.

Я напрягаюсь, совершенно не зная, чего ждать.

Зачем он потербовал привести меня? Он зол? Хочет подать жалобу на то, что его, капитана гвардии, оперировала какая-то оборванка с улицы, которая на тот момент даже не числилась в лечебнице?