Я бросаю взгляд на окно: сумерки сгущаются. Как только лечебница погрузится в тревожный сон, мне нужно будет пробраться к ней. Вода, свежий хлеб, чистые бинты — я уже начал собирать сумку, пряча её в бельевом шкафу.

— Я сейчас приду, — бросаю я санитару, затягивая последний узел на бинте раненого солдата.

Подумать только… я зашиваю этих солдат, спасаю жизни тем, кто сегодня утром ломал двери моего дома.

Каждый стежок — как предательство, но я не могу остановиться.

Закончив, я иду к Дамиану.

В палате Дамиана пахнет свежими простынями и горьким настоем полыни. Капитан уже сидит на кровати и внимательно, с хищной сосредоточенностью осматривает свою прооперированную ногу.

На лице — выражение полнейшей концентрации и едва заметного… одобрения?

Шов, наложенный Ольгой, чистый, без признаков нагноения. Он выглядит чудовищно, но если вспомнить как мы его накладывали, это чудо, что все обошлось.

Когда я переступаю порог, он разочарованно морщится.

— А, это ты? — хрипит он, и в его голосе слышна привычная ирония. — Без обид, парень, но ты — совсем не тот, кого я ожидал здесь увидеть. Где Ольга? Я надеялся на общество дамы посимпатичнее.

Я не улыбаюсь. Сейчас не до шуток. Я подхожу ближе, чувствуя, как внутри всё натягивается, словно струна.

Дамиан — капитан гвардии, он помогал Ольге, когда ее пытался похитить Валериус. Он должен знать.

— Ольги здесь нет, капитан. И мастера Ронана тоже, — я вываливаю на него правду, никак не смягчая. — Пока вы были в беспамятстве, на лечебницу напал маркграф Леннард. Он обвинил Архилекаря в измене и увёл его под конвоем. Ольгу он тоже хотел забрать силой, но ее удалось спрятать.

Дамиан замирает.

Его лицо, и так бледное от потери крови, становится серым. Он пытается вскочить, но поврежденная нога подводит его, и он с глухим рычанием падает обратно на подушки.

— Леннард?! — Дамиан бьет кулаком по матрасу. — Будь я проклят… Если бы я только мог стоять! Я бы не позволил этому стервятнику даже порог переступить! Где Ольга? Где она?!

— В безопасности. Пока что. Это все, что я могу сказать, — я перехватываю его руку, останавливая его порыв. — Но что касается господина Архилекаря, то всё гораздо хуже, капитан. У Леннарда был королевский приказ на арест Ронана.

Дамиан замирает.

Его глаза расширяются от неподдельного изумления.

— Королевский?! — он качает головой, и в его взгляде появляется тень глубокого сомнения. — Это удивительно вдвойне. Чтобы Корона пошла против своего главного лекаря… Здесь явно что-то не чисто.

Он тяжело дышит, обдумывая ситуацию. Потом резко вскидывает на меня взгляд.

— Кто сейчас командует в этом бедламе? Кто остался за главного?

— Я, — отвечаю я коротко. — Ронан оставил меня, а Тайная Канцелярия, которая сейчас находится здесь же, признала мои полномочия, хотя Леннард припугнул и их.

Дамиан подается вперед. В его взгляде появляется расчетливый блеск профессионального военного.

— Слушай меня, парень. Мне нужно послать весточку моим людям. Они верны мне, а не Леннарду. Дай мне кого-нибудь из своих санитаров — самого надежного и шустрого. Если мои ребята узнают, что здесь творится, они смогут прояснить ситуацию во дворце и, возможно, помогут нам что-нибудь предпринять.

Я чувствую, как надежда, хрупкая, как тонкое стекло, снова разгорается внутри.

— Я найду человека, капитан. И я принесу вам всё необходимое, чтобы вы могли написать это сообщение.

Я выхожу из палаты. Теперь у меня есть зацепка.

Если гвардия Дамиана ввяжется в это дело, Леннарду придется туго. Но сейчас — главное продержаться до этого момента.

Я уже кладу ладонь на ручку двери, собираясь выйти в холодный коридор, как голос Дамиана — надтреснутый, но по-прежнему властный — заставляет меня замереть.

— И еще кое что.

Я оборачиваюсь.

Капитан смотрит на меня в упор, и в его взгляде нет прежней иронии. Только тяжелая, давящая тревога.

— Как она? — спрашивает он тихо. — Эта... необычная девушка-лекарь. Ольга. Я за нее волнуюсь. Так что даже не смей врать мне, что с ней всё в порядке.

Мое сердце сжимается так сильно, что на мгновение перехватывает дыхание.

— У нее все под контролем, — выдавливаю я, стараясь не выдать своей паники. — Но... она сильная. Вы же видели её. Она справится. А я сделаю все что в моих силах, чтобы ей помочь.

Дамиан тяжело вздыхает. Он качает головой, и в его глазах я вижу горькую мудрость человека, который слишком часто видел смерть.

— В этом-то и проблема, парень, — и его голос звучит неожиданно проникновенно. — Сильные люди… Они ведь самые уязвимые. Они так привыкли всё держать на себе, что не замечают, когда груз становится неподъёмным. Они не доверяют никому, потому что привыкли, что другие подводят. И из-за этого… они подставляются, когда берут на себя слишком много. Так что, не дай ей сломаться под весом собственной силы, парень.