От этого зрелища у меня перехватывает дыхание. Они выглядят слишком профессионально. Слишком надежно.

— Я пойду, — Мари делает шаг вперед, её лицо решительно побледнело. — Я принесу им чай. Скажу, что это от Валериуса.

— Нет, — я хватаю её за локоть, резко осаживая назад. — Ты не пойдешь.

— Но почему?! — в её шепоте слышна обида и отчаяние. — Вы же сами сказали, что это План «А»!

— Потому что если что-то пойдет не так, — я смотрю ей прямо в глаза, стараясь передать всю серьезность момента, — Валериус сдерет с тебя шкуру. Ты для них — просто служанка, расходный материал. А я…

Я вспоминаю слова Валериуса, которые подслушала возле шкафа.

— Я им нужна живой.

По какой-то причине Леннард лично заинтересовался мной. Даже если они меня схватят, у меня есть статус, который послужит щитом. В отличие от Мари, на которую Валериус уже точит зуб.

Мари пытается возразить, но я качаю головой. Моя совесть врача и просто человека не позволит подставить эту девчонку под удар.

— Стой здесь. Если услышишь шум — беги. Не оборачивайся, просто беги и делай вид, что ты здесь не при чем. Поняла?

Мари всхлипывает, но кивает.

Я делаю глубокий вдох, как перед сложной операцией.

Натягиваю маску на лицо, прикрывающую всё, кроме глаз. Беру в руки кружки с тёплым, подозрительно пахнущим чаем. Левой рукой, в кармане халата, сжимаю восковой шарик в пергаменте и маленький флакон с мятным маслом.

— Жди, — шепчу Мари и выхожу из-за угла.

Шаги по каменному полу гулко отдаются в тишине узкого коридора. Солдаты у двери мгновенно настораживаются. Их алебарды скрещиваются перед грудью с угрожающим лязгом.

— Стой! Кто идёт? — рычит один из них, тот, что повыше.

Я опускаю голову, делая голос тонким и заискивающим.

— Господа… меня прислали. От нового начальства, господина Вейна. Принесла вам согреться. Ночь холодная, а тут сыро…

Я протягиваю кружки. Солдаты переглядываются. Высокий хмыкает.

— От Вейна? Он о нас побеспокоился? Сомнительно.

— Да брось, Гарт, — говорит второй, пониже, но шире в плечах. — Чай как чай. А тут и правда прохладно, руки уже мёрзнут.

— Не смей ничего пить! — отрезает первый, Гарт. Его глаза, узкие и недоверчивые, сверлят меня. — А ты, уноси это. Приказов пить что попало от всяких служанок мы не получали.

Я делаю вид, что расстроилась, и делаю шаг ближе, почти навязчиво тыча кружкой ему в грудь.

— Да выпейте же, господин! А то меня потом отругают, что не угодила! Господин Вейн очень настаивал!

— Отойди! — Гарт грубо отталкивает мою руку. Я не сопротивляюсь. Наоборот, позволяю силе его толчка развернуть меня, делаю пару неуклюжих шагов и с громким, театральным вскриком падаю на колени.

Кружки вылетают из рук, ударяются о камень и разбиваются. Тёплый чай разливается по полу лужей.

— Ой-ой-ой! — причитаю я, собирая осколки и украдкой выливая на камень рядом с лужей содержимое флакончика с мятным маслом. Резкий, свежий запах мгновенно смешивается с травяным ароматом чая. — Теперь меня точно накажут! Всё пропало!

Солдаты смеются — грубо, издевательски.

— Дура тупая, сама виновата! — хохочет второй. — Убирайся, пока шкуру не спустили!

Я, всхлипывая, поднимаюсь, делая вид, что вытираю слёзы.

Прохожу мимо них, к тускло горящей масляной лампе, притворяюсь, что спотыкаюсь о неровный камень, и в момент падения ловким движением швыряю восковый шарик прямо в открытую чашу лампы.

Бульк!

Шарик с тихим плюхом падает в масло.

— Эй, осторожнее там! — рявкает Гарт, но уже без прежней злости, больше с раздражением.

— Простите, простите… — бормочу я, поднимаясь и, не оглядываясь, ковыляю обратно за угол, к трясущейся от страха Мари.

— Что… что случилось? — шепчет она, увидев мои пустые руки и разодранные колени. — Зачем вы их злили?

— Всё идёт по плану, — тихо отвечаю я, прислушиваясь. — Только не по первому. Поэтому, ждем.

Я отвожу её чуть дальше, в глубокую тень, но Мари не отстает с вопросами:

— А что должно случиться? Чего мы ждем? Я видела как вы что-то кинули в лампу…

— Ждем, пока подействует наш запасной план, — объясняю я тихо, но чётко, как лекцию студентам. — я кинула в лампу комочек воска, внутри которого — концентрат «ведьминой травы» и «сонных бутонов», смешанный со спиртом и маслом.

Мари смотрит на меня с немым вопросом.

— Но зачем?

— Их усыпят летучие алкалоиды. Как бы тебе объяснить… принцип похож на ингаляционный наркоз, только примитивный. Некоторые травы, когда их бросаешь в огонь распространяют свой запах по воздуху особенно сильно. Тоже самое сейчас будет происходить с беленой и маком.

Она кивает, начиная понимать.