Однако нет — медсёстры с каким-то странным выражением на лицах взирали на Романа Михайловича, который стоял в дверях. Честно говоря, я несколько опешила от такой реакции. Примерно так реагируют оголтелые фанатки на появление любимого кумира. С каких это пор Роман Михайлович приобрёл подобный статус?

Девушки начали кланяться, зажимали рты руками, буквально пожирали его глазами. А он злился — я поняла это по напряжённой челюсти.

— Анна Александровна, идите за мной, — коротко бросил он, развернулся и вышел.

Я черканула пару слов в журнале, убрала его на место и, уходя, взглянула на медсестёр. Они смотрели на меня яростными, почти ненавидящими глазами — будто я украла у них что-то важное.

Что вообще происходит? Я чего-то не знаю о своем начальнике?

* * *

Роман Михайлович пригласил в свой кабинет, где неожиданно протянул бумаги.

— Что это? — удивилась я и пробежала глазами по написанному. — Вы хотите, чтобы я подписала согласие свидетельствовать против Сергея Антоновича, если потребуется?

Роман Михайлович кивнул, но выглядел при этом крайне напряжённым. — Мне искренне не хочется вас в это впутывать. Но другого выхода нет. Вы — главный свидетель.

Он выдохнул, а потом резко подошёл ко мне вплотную, схватил за плечи, заставил задрать голову и испуганно посмотреть ему в лицо. С жаром произнёс:

— Анна, пожалуйста, соглашайтесь временно выехать из медицинского комплекса! Я отвезу вас к себе домой. Вы побудете там некоторое время, пока всё не устаканится. Если кто-то узнает, что вы — свидетель, вам не жить. На вас уже идёт охота, и теперь я уже не уверен, что княжеские проверки смогут Сергея Антоновича остановить.

Я громко вздохнула, потрясённая огнём в его взгляде. Он был очень взволнован, безумно привлекателен, а моё тело окаменело, язык будто онемел.

«Дура, — подумала я про себя, — нашла время думать о внешности мужчины. Он же говорит серьёзно. Значит, здесь действительно так опасно?»

Вспомнив яростный взгляд чудовища из отделения отверженных, я кивнула.

— Ладно, — выдохнула, сдаваясь. — Давайте я доработаю сегодняшний день, чтобы не вызывать подозрений, а завтра вы сможете отвезти меня куда угодно. Но только я обязательно хочу вернуться, слышите?

Роман Михайлович облегчённо выдохнул и наконец отпустил меня.

— Спасибо, — проговорил он с огромным облегчением. — Так я буду гораздо спокойнее.

— Вы так беспокоитесь обо мне… — не удержалась я от подколки.

Роман Михайлович стрельнул в меня недовольным взглядом и тут же изменил позу: выпрямился, задрал подбородок. Эх, стоило коснуться личной гордости — и аристократ вновь показал себя во всей красе.

— Это естественно — беспокоиться о человеке, за которого несёшь ответственность, — сухо произнёс он.

Я не выдержала и рассмеялась.

— Вы такой забавный порой.

Роман Михайлович опешил, посмотрел на меня нечитаемым взглядом, нахмурился, а потом смутился. Это ещё больше меня позабавило.

— Не говорите глупостей, — отмахнулся он, поворачиваясь к окну. — Хорошо, работайте до вечера, вернетесь ко мне в квартиру, переночуете, а завтра рано утром за вами приедут. Будьте готовы часов в пять.

— Договорились, — произнесла я. — Тогда я пойду.

— Идите. Надеюсь на ваше послушание…

Я не ответила. Всё еще улыбалась, ощущая неожиданный всплеск искренней приязни к этому противоречивому человеку…

* * *

Рабочий день я закончила без проблем. Осторожно вернулась в свою комнату в квартире Романа Михайловича — зашла так, чтобы никто меня не заметил. Огляделась, выдохнула. Да, если он так настаивает и переживает, я, конечно, временно уйду.

Сразу собрала вещи — сумку на утро, без особого аппетита поужинала. Куда он отвезёт меня? Неужели действительно к себе домой? Наверное, я буду чувствовать себя там совершенно неуютно. Но стоило вспомнить побег от шавки Сергея Антоновича — как пробирала дрожь! Чтобы больше не быть на прицеле у сумасшедшего, я готова была потерпеть…

Роман Михайлович задерживался, впрочем, подобное происходило часто. Я легла спать. Не сразу уснула, но всё-таки погрузилась в сон.

Проснулась же от странных звуков, доносившихся из соседней комнаты. За окном была темень — кажется, аристократ возвратился к себе уже после полуночи. Мне бы спать дальше, но что-то в этих звуках показалось мне странным. Стоп! Это же женский голос. Будто какая-то женщина что-то бормочет себе под нос, и это в комнате Романа Михайловича!

Я вскочила с кровати, быстро набросила халат, приоткрыла дверь и заглянула в щёлочку.