Терпение премьер-министра тем временем стремительно иссякало. Он нетерпеливо постукивал тростью по каменному полу, раздражённо наблюдая за тем, как Сергей Антонович всё ещё тянет время.

— Хватит, — сухо бросил он. — Заканчивай!

Сергей Антонович с явной неохотой прекратил свои словесные издевательства над княжичем. Роман Михайлович дёрнулся, но охранник тут же сильнее прижал его к полу, а у самой шеи княжича опасно поблёскивал обнажённый меч.

Именно в этот момент я вышла из укрытия.

— Стойте! — мой резкий голос эхом отразился от высокого потолка.

Все замерли и тут же обернулись в мою сторону. На мгновение в помещении повисла тишина.

— Вот это сюрприз, — протянул Сергей Антонович, а затем расплылся в хитрой, противной ухмылке. — Невестушка княжича пожаловала. Какая честь!

Он демонстративно поклонился.

— И ты тоже без охраны, милая?

Ко мне даже никто не дернулся. Женщина, типа, не помеха…

— Ваше предприятие обречено! — выдала я самоуверенно. — Вы даже не удосужились всё как следует продумать.

Я говорила и одновременно медленно двигалась вперёд — будто просто прогуливаясь с очень самоуверенным видом.

— О, правда? — рассмеялся Сергей Антонович. — И что же именно мы не учли? Поделитесь, дорогая? А то я еще у бывшей санитарки не учился!

— Например, аэрозольное распространение спор в замкнутых системах, — спокойно произнесла я. — Вы вообще понимаете, как поведёт себя прах в вентиляционных каналах старой постройки? Оседание, конденсация, частичное разрушение! Большая часть вашего «оружия» осядет ещё до того, как достигнет жилых помещений!

Он фыркнул.

— Какая умная. Слова-то какие знает.

— К тому же, — я продолжала медленно приближаться к вентиляции, и Сергей Антонович даже не пытался меня остановить. Похоже, он искренне забавлялся, а премьер-министр ничего не предпринимал, — в момент так сказать высыпания этого праха есть огромный риск нечаянно вдохнуть пыль со смертоносными спорами. Вы не обзавелись даже элементарными способами защиты. И называете себя при этом доктором? Стыдно, очень стыдно, Сергей Антонович!

Тот прищурился, но продолжил ухмыляться.

— Пытаешься меня напугать? Можешь не стараться. Все эти разговоры ничего не изменят. Или хочешь поразить нас своими познаниями и вступить в наш клуб? — он расхохотался. — Что, уже разлюбила замечательного княжьего сынка? Какая жалость! Вот только я санитарку даже в куртизанки не возьму!

— Нет, — я уже была совсем близко. — Я просто объясняю, что вы держите здесь склад бесполезного мусора.

— Да ты посмотри на неё, — он повернулся к премьер-министру. — Решила поиграть в учёного!

— Вы даже не понимаете, — продолжила я, делая последний шаг, — что одно неверное движение — и весь ваш план пойдёт прахом. В буквальном смысле!

Вдохнула глубже. Момент настал!

Всё это время я старалась не смотреть на Романа Михайловича, потому что, если бы увидела его боль, страдания и страх обо мне, то, наверное, не смогла бы быть такой решительной.

Но в это кульминационный момент посмотрела.

Он глядел на меня с отчаянием и болью, но в то же время — с восхищением. Как человек, который сумел оценить мой поступок: героический, смелый, безумный — и действительно признать его величие и значимость. Это удивительным образом придало мне сил.

Я резко нагнулась к мешку, нырнула руками в жжёную известь, собрала как можно больше и стремительно бросила её в беспечно открытые колбы с прахом. Известь мгновенно осыпалась внутрь, перемешиваясь с пеплом.

Я выпрямилась и посмотрела на своих противников с торжеством.

Ну вот. Всё кончено.

— Этот прах больше не представляет никакой опасности. — заявила я. — Известь — яд для любых спор. Даже если вы сейчас выбросите всё это в вентиляцию, уже ничего не поможет.

Сергей Антонович разразился дикими проклятиями — он понял, что именно я совершила.

А мои руки тем временем начали пылать огнём.

Премьер-министр помрачнел и резко потребовал у Сергея Антоновича объяснений — правда ли то, что я сказала.

Тот, побледнев, был вынужден признать:

— Эта партия праха испорчена…

Тогда старик с яростью взглянул на меня и процедил:

— Федот, убей её!

Он обращался к охраннику.

Тот дёрнулся в мою сторону, но в этот момент Роман Михайлович резко извернулся и ударил воина по голени ногой. Тот споткнулся и начал заваливаться вперёд. Роман Михайлович тут же нанёс ещё один ловкий удар — и в тот же миг произошло невероятное: охранник упал на собственный меч, застонал и затих.

В помещении воцарилась ошеломлённая тишина.

Княжич стремительно освободил руки. По состоянию верёвок я поняла, что всё это время он методично, осторожно подпиливал их каким-то острым предметом, который прятал в ладонях.

В одно мгновение Сергей Антонович оказался без сознания — с разбитым лицом.