Министры в парадных мундирах выстроились полукругом. Аристократия заняла места поодаль, напоминая пёстрый живой ковёр из дорогих тканей, драгоценностей и разукрашенных лиц.

— Это она… — прошелестело где-то справа.

— Та самая? Аж не верится.

Анна Александровна Кротова, объявленная невестой младшего княжича Романа Михайловича, стояла у подножия возвышения — спокойная, собранная, в простом, но безупречно сидящем платье. Без лишней роскоши, всего лишь с тонкой полоской жемчуга на шее и небольшими поблёскивающими серёжками. Но именно эта простота удивительно подчёркивала природную красоту девушки и украшала лучше любых драгоценных побрякушек.

Свет из высоких окон ложился на её лицо, подчёркивая ясный взгляд и прямую осанку.

— Посмотрите, какая она! — выдохнула одна из дам, прикрывая губы веером. — Интересная, совсем не вычурная, но как же хороша!

— Да, — подхватила другая, — в ней есть что-то особенное. Недаром Роман Михайлович выбрал именно её.

— Особенное? — фыркнула старуха с крючковатым носом. — Она же плебейка, вчерашняя простолюдинка! Мир сошёл с ума. Да разве можно отдавать низкородную за княжеского сына?

— Между прочим, княжеская семья уцелела благодаря ей, — сухо заметил один из министров, поправляя орденскую ленту на груди. — Лично я предпочитаю видеть в княжеской семье героиню, а не очередную глупую куклу. К тому же говорят, что Анна Александровна Кротова активно и успешно изучает медицину. Роман Михайлович нашёл себе жену по сердцу, и это достойно восхищения.

Разговоры то затихали, то вспыхивали вновь, пока в зале не воцарилась тишина.

Князь Всеволод поднялся с трона. Его голос прозвучал гулко и властно, без излишнего нажима, но без необходимости повышать тон.

Он говорил о мужестве, о решимости, о человеке, который, не обладая ни титулом, ни защитой рода, встал на защиту княжеской семьи. О поступке хрупкой женщины, которая, жертвуя здоровьем, спасла сотни жизней и изменила ход истории княжества.

Когда он собственноручно прикрепил орден на груди героини, по залу прокатилась волна сдержанных вздохов. Кто-то склонил голову с искренним уважением, а кто-то — с вынужденным.

Роман Михайлович стоял чуть в стороне, и не заметить его было невозможно. Он буквально светился от счастья. Улыбка, которую он пытался скрыть за внешней сдержанностью, всё равно прорывалась на лице.

— Посмотрите на княжича! — шептали за его спиной. — Влюблён, безнадёжно.

— Как же ей повезло!

— Или ему? — возражали тихо.

Кто-то смотрел на Анну Александровну с завистью, почти с ненавистью. Особенно те, чьи дочери и племянницы годами грезили о внимании младшего княжича. А кто-то разглядывал её с восхищением и тайной надеждой на то, что она может принести достойные перемены в нынешнее общество.

Даже великая княгиня Ольга наконец-то перестала выглядеть ледяной статуей и слегка улыбалась, разглядывая будущую невестку.

Церемония была короткой, достаточно строгой и без лишнего блеска. Но именно в этой сдержанности ощущалась её подлинная значимость.

Когда князь жестом отпустил собрание, зал снова наполнился голосами. Говорили теперь уже громче, оживлённее, боле взволнованно. Имя Анны переходило из уст в уста, обрастая эмоциями, оценками, спорами.

Но ясно было одно: с этого дня она перестала быть какой-то там выскочкой. Собравшаяся замуж за младшего княжича, она стала женщиной, с которой придётся считаться всем…

* * *

Приём в мою честь наконец-то подходил к концу. Я так устала, что едва стояла на ногах. Как же это нудно — принимать почести, танцевать, держать лицо. Надеюсь, мне не придётся делать это слишком часто…

Рома всё время находился рядом, обнимая за талию, поддерживая и всячески убеждая в том, что скоро мы вернёмся домой. Да, он забрал меня жить в своё поместье. До свадьбы осталась ровно неделя.

Я настолько закрутилась во всей этой суете, что даже не имела возможности остановиться и ещё раз всё осознать. Мы женимся, я выхожу замуж за Романа Михайловича!!! События пролетали мимо меня со скоростью кометы. Я ощущала, что не успеваю чувствовать и наслаждаться жизнью.

Впрочем, какое уж тут наслаждение! Впереди большая работа. Мне отчаянно хочется вернуться в лабораторию, создавать новые лекарства, экспериментировать, спасать людей. Это моё призвание. И Рома пообещал быть со мной. Сказал, что оставит пост помощника главного врача и займётся напрямую исследованиями.

Мы договорились, что будем писать книги, создавать лекарства, фонды, лечебницы. Возможно, через несколько лет удастся открыть несколько медицинских учебных заведений, где смогут учиться не только отпрыски аристократов, но и талантливые простолюдины. Лишь бы медицинское дело в этом мире ширилось и развивалось, а люди получали необходимую поддержку.