«Айви, — наконец раздается его голос в моей голове, — ты понимаешь, что чешуя дракариона — это не просто часть тела? Это часть нашей сущности, нашей магии. Отдать ее добровольно — значит лишиться части этой силы».

— Понимаю, — шепчу я.

Слишком эгоистично с моей стороны просить дракариона о таком. Даже ради своего спасения. О чем я думала? Найду другой способ выбраться из этой ямы.

— Прости, — наконец отвечаю я. — Я думала о себе, а не о тебе, Ксар. Не надо жертвовать своей силой.

Дракарион выпускает струйку дыма из ноздрей — признак глубоких раздумий. Затем медленно склоняет голову.

«Глупая! Ты — это я. Так что я дам тебе чешуйку, но с одним условием»

— Каким? — ошарашенно хлопаю ресницами.

— Каждое утро ты будешь чесать мне за ухом, — мечтательно зажмуривается Ксар. — И животик.

Боги…

— Ты серьезно?

— Конечно, — кивает дракарион.

Он сумасшедший! Но я не лучше. Мы друг друга стоим.

— Хорошо, — киваю я. — Спасибо тебе большое.

Ксар расправляет крыло и поворачивается ко мне боком. Где-то под крылом, в месте соединения с телом, его чешуя мельче и тоньше.

«Возьми отсюда. Эти чешуйки регенерируют быстрее».

Дрожащими руками я приближаюсь к нему. Ксар невероятно горячий.

— Это… больно? — спрашиваю я, осторожно касаясь краешка небольшой медной чешуйки.

«Терпимо, — отвечает он. — Как для вас потерять волос или ноготь. Неприятно, но не смертельно».

Кивнув, я собираю всю свою решимость, аккуратно подцепляю чешуйку. Она сидит крепко, но после нескольких осторожных попыток поддается и отделяется от тела Ксара. Дракарион вздрагивает, но не издает ни звука.

Чешуйка теплая и удивительно легкая. Она переливается в лучах заходящего солнца всеми оттенками меди и золота.

— Спасибо, Ксар, — голос мой дрожит от нахлынувших эмоций. — Ты не представляешь, как это важно для меня. И прости за боль.

Бросаюсь я к дракариону и обнимаю его массивную шею. Слезы текут по моим щекам, капая на его грязную чешую. Мне никогда не выразить словами, что значит для меня его жертва.

— Только знаешь что, — говорю я, отстраняясь и вытирая слезы, — тебе бы помыться не помешало. Ты ужасно воняешь!

Ксар фыркает, выпуская облако пара.

«Вот так благодарность! Отдаешь девушке часть своей души, а она говорит, что ты воняешь!»

Мы оба смеемся, и напряжение момента рассеивается. Я прячу драгоценную чешуйку в карман платья и легонько хлопаю Ксара по боку.

— Серьезно, тебе стоит помыться. За домом есть пруд, достаточно глубокий даже для тебя.

«Я знаю, — отвечает он. — Я там часто плаваю. Иди в дом, Айви. Я позабочусь о себе».

Кивнув и, еще раз погладив его по морде, я направляюсь к дому. Мне хочется плясать. С помощью спутника я сегодня сделала еще один шаг к свободе от метки правосудия.

В доме меня встречает Мирая. Она выглядит немного усталой, но улыбается.

— Айви, — говорит она, — твоя тетушка устроилась в гостевых покоях. Сказала, что ее не следует беспокоить до полудня.

— Спасибо, Мирая, — я улыбаюсь в ответ. — Уже поздно, почему бы тебе не остаться на ночь? Не стоит идти домой в темноте.

Мирая колеблется.

— Пожалуйста, Мирая. Мне… мне будет спокойнее, если ты побудешь здесь. — я беру няню за руку.

— Хорошо, моя девочка. Я останусь.

— Прекрасно, — я сжимаю ее руку. — Твоя комната всегда готова. Спокойной ночи, Мирая.

— Спокойной ночи, дорогая.

Я поднимаюсь в свою комнату, но не для того, чтобы лечь спать. В кармане теплеет чешуйка Ксара, напоминая о моей цели.

Долгие часы я сидя у окна, наблюдая, как дом погружается в тишину. Мирая ушла в свою комнату. Кэролайн, судя по всему, крепко спит после утомительного дня.

Когда часы в гостиной бьют полночь, я тихо выскальзываю из комнаты и на цыпочках спускаюсь.

Лаборатория мамы находится в дальнем крыле.

Оказавшись в внутри, я открываю ставни, впуская лунный свет, который мягко озаряет комнату серебристым сиянием.

Зажигая несколько свечей я ставлю на стол кувшин с цветком. Затем достаю из кармана чешуйку Ксара — она слабо мерцает в полумраке — и собственные записи о зелье. Остальные ингредиенты я заранее принесла сюда.

Готовить зелье нужно при лунном свете, в самый темный час ночи. Сейчас самое время.