Очерчиваю подбородком большой круг, подразумевая весь штаб.

— Ты нужна здесь, Олесь, — укоризненно произносит Миша. — Кто ещё координировать все будет? Пиарщикам надо дать задачу. Я не возьму на себя эту ответственность.

Засранец! Я думала, на него можно положиться. А он в кусты. Хотя, если честно смотреть на вещи, Миша заведует безопасностью. Он ни разу не политик. Но и я не политик, однако, выходит, только я могу заменить Алексея.

— До выяснения состояния здоровья моего мужа, мы ничего никому говорить не будем! — чеканю каждое слово. — Заявление будем делать позже. Когда станет ясно, кто выиграл.

А про себя добавляю, что и так ясно, но нужно официальное подтверждение.

— Как скажешь, Олесь, — соглашается Миша. — Тебе дать машину?

— Сама доберусь, — бросаю ему и спускаюсь на улицу.

По дороге вызываю такси и запрыгиваю в него быстрее, чем на меня успевают налететь журналисты. Наверное, следовало согласиться на штатный автомобиль, но все умны задним умом.

Стоит мне выйти у больницы, меня окружают эти стервятники. Со всех сторон доносятся вопросы. «Что с Алексеем Лучиным?», «Он поправится?», «В каком он состоянии?», «Что вы чувствуете по этому поводу?».

За последний вопрос цепляюсь. Сама чувствую, как заостряется мое лицо. Я злюсь, что они снова как-то прознали о том, о чем знать не должны, и я одна на растерзание. Но мне есть что ответить.

— Состояние Алексея тяжелое. Он в реанимации, — смотрю в объективы, а внутри поднимается волна ярости. — Что я чувствую? Представьте, что ваш любимый человек занимается опасным делом, вы поддерживаете его, потому что он горит идеей сделать мир лучше, его цель достойна. Но на сложном пути к ней он рискует жизнью и таки оказывается на волоске. Что я чувствую? Я в ярости, что за все добро, которое Алексей собирается принести, ему приходится платить такую дорогую цену! Я бы хотела, чтобы он оставил пост и ушел из политики, пока не стало слишком поздно, но он идейный, ему хочется улучшить Санкт-Петербург. Я не могу его винить и поддержу в любом случае. — Выдыхаю. Все сказала. Легче не стало, но хотя бы так. — А сейчас пропустите. Больше комментариев нет!

К моему удивлению журналисты выпускают меня из плотного кольца. В спину все ещё летят вопросы, но я оборачиваюсь один раз и говорю, что они услышат все остальное на пресс-конференции. Наконец дохожу до клиники и проскальзываю в холл.

Сердце колотится как бешеное. Ладони ледяные. Я не планировала, не заучивала, не репетировала речь, просто говорила, что думаю. И теперь непонятно как это отольется Алексею. Но ему будет плевать, если он умрет. Все будет неважно.

Поднимаюсь к лечащему врачу, он отводит меня к палате реанимации. Алексей за стеклом. Облепленный датчиками, увитый трубочками, бледный, но дышит. Я все готова отдать, все простить, лишь бы он выжил. Не уйдет из политики, и ладно. Пусть политик, но живой.

— А когда Алексей очнется? — сипло спрашиваю врача, когда он собирается уходить.

— Наркоз отойдет через пару часов, дальше останется дождаться, чтобы Алексей проснулся, — невозмутимо отвечает он. — Это может случиться сразу, а может позже. В общем, запаситесь терпением, Олеся. Мне жаль.

Он уходит, а я остаюсь рядом с палатой. Я дождусь, когда Алексей проснется, и преподнесу ему радостную новость, что теперь он губернатор.

В середине дня от Миши приходит смс. Боязливо её открывать. Там предварительные результаты. Что, если у Алексея ничего не получилось?

Читаю текст:

«Олеся, поздравляю! По предварительным данным, перевес голосов на стороне Алексея. Семьдесят два процента!»

Выдыхаю. Умница у меня Алексей. Справился. Или правильнее говорить, что справился Чарнецкий? В общем-то разница небольшая. Факт — Алексей стал губернатором. Остается дождаться официального объявления от избирательной комиссии.

На самом деле, удивительно быстро они считают на этот раз. У них десять дней для подсчетов, но в этот раз предварительные цифры появились — полдня не прошло!

Алексей не приходит в себя, и я начинаю впадать в уныние. Время от времени заглядываю в палату через стекло. В неё входят медсестры, проводят какие-то манипуляции и выходят, а я могу только смотреть.

Вечером звонит Миша и торжественно объявляет, что Алексея признали губернатором Петербурга! Ура? Можно радоваться? Смотрю на него через стекло и думаю, улыбнулся бы он на эту новость? Он дошел до конца, чего бы это ни стоило. Герой.

В этот момент он открывает глаза.

У меня дыхание спирает от счастья. Он очнулся! Ура! Хочется прыгать. Почти кричу об этом Мише. По щекам текут слезы радости. Все хорошо. А политика? Да плевать на политику.