— Все типы мышления в пределах нормы, но можно подтянуть математическое, с арифметическими заданиями вы справились хуже остальных, — отвечает врач. — Психологическое освидетельствование тоже не показало отклонений. Вы здоровый полноценный член общества!

— В выписке вам будут предложены препараты для повышения мозговой активности, улучшения проводимости нервной ткани и профилактическая общеукрепляющая терапия, — заканчивает речь врач. — Можете собираться домой, в течение часа мы вас выпишем.

На этом он протягивает мне целую пачку листов — заключения исследований — и уходит. Только дверь за ним закрывается, Алексей действительно обхватывает мою талию и, оторвав от пола, делает пару кругов вокруг своей оси. А затем, поставив на пол, впивается в мои губы бесцеремонным поцелуем.

Упираю ладони ему в грудь, чтобы оттолкнуть, но не могу. Точнее, не хочу отталкивать. Я и не думала, что соскучилась по нежности Алексея. Но этот поцелуй похож не на проявление нежности, а скорее на запечатление памятного момента.

— Я невероятно счастлив, Олеся, — оторвавшись от поцелуя, шепчет Алексей мне на ухо. — Я дико переживал, что исследования покажут что-то не то… Я бы никогда тебя не бросил, это ясно, и боролся бы с любыми последствиями вместе с тобой. Но знать, что ты совершенно в порядке — истинное счастье. Гора с плеч.

— Ты говоришь так, будто мы не разведемся после выборов, Алексей, — отстраняюсь и иду к тумбочке, принимаюсь вынимать из неё вещи, чтобы собраться.

— Олесь… — тихо доносится из-за спины. — Ты действительно все ещё хочешь развестись?

— А что должно было измениться? — переспрашиваю невозмутимо, хотя его надежда ржавчиной разъедает мою решимость довести дело до конца. — Мы взрослые люди и заключили соглашение. Ты ведь в состоянии держать слово, верно?

Наверное, это жестоко. Он в состоянии придерживаться договоренностей, и он это доказал с Чарнецким.

— Я в состоянии держать слово, Олеся, — отвечает Алексей мрачно и печально. Правда надеялся, что я изменила решение. — Я тебя услышал. Пойдем заберем твою выписку, и я отвезу тебя в санаторий.

— Что? Ты даже домой мне не дашь заехать? — ничего себе, какой решительный!

— Твои вещи собраны, все необходимое уже в машине, санаторий забронирован и оплачен, — терпеливо отвечает Алексей, — я ничего не скрываю, а действительно хочу доставить тебя в безопасное место.

Соглашаюсь. Мы заходим в отдельный кабинет к моему лечащему врачу, получаем выписные бумаги, затем спускаемся в холл, где нас ждет Миша. Начальник охраны Алексея.

— Привет, Олесь, рад, что ты поправилась, — он улыбается мне, поднимаясь с диванчика, — Готовы?

Мы втроем выходим из клиники где-то в центре. Зеленый скверик перед входом выглядит тихим и миролюбивым, от проспекта его отделяет зеленая изгородь, в проеме калитки стоят двое мужчин в костюмах, вроде тех, кто стерег наш дом, а за ними… уже толпятся папарацци.

Машинально опускаю голову и набрасываю волосы на лицо. Стоит подойти к калитке, вся сцена оживляется. Охранники отмирают и выводят нас наружу, ограждая от назойливых репортеров, которые так и норовят подсунуть микрофон мне прямо под лицо. Со всех сторон летят вопросы ко мне и Алексею по поводу моего отравления, раздаются шелестящие щелчки фотоаппаратов. Из-за моей госпитализации разгорелась целая шумиха!

Вместо нас с Алексеем на вопросы отвечает Миша грубым «без комментариев» или «ждите официального заявления». Вскоре мы добираемся до машины. Охрана помогает мне сесть назад в уже заведенный внедорожник, Алексей забирается с другой стороны, Миша — на пассажирское сиденье, и машина трогается.

— Что ты им такого сказал, что они готовы на части нас разорвать, чтобы ответы получить? — с грустной усмешкой смотрю в заднее окно на поспешно отъезжающие от больницы фургоны.

— Ничего такого, — парирует Алексей, — это для них нормальная реакция. Весело быть мной?

Невесело. Да и плевать. Он сам это выбрал. Только вот развыбрать не может. И кабала его продлится весь его губернаторский срок, если не больше. Ведь с такими спонсорами он может потом ещё и в президенты податься. Или какая там карьерная лестница у губернатора?

В машине висит напряженная тишина. Позади едет второй внедорожник, видимо, с охраной, которая нас выводила из больницы. А позади пару телеканальных фургонов. Похоже, информация, где я прячусь, таки просочится.

Но вскоре мы вкатываемся в подземный паркинг какого-то торгового центра, а внедорожник охраны тормозит и не дает журналистам проехать. Вот и оторвались от хвоста — выбираемся с другой стороны на соседнюю улицу и уже едем в гордом одиночестве без какого-либо сопровождения.