У нас с Олесей тогда две недели не было секса, потому что она уставала на работе и отказывалась от близости. Я могу допустить, что не удержался, потому что от спермотоксикоза был готов на стенку лезть. Это отвратительно, я всегда презирал в мужчинах такую черту, но я правда плохо помню, как все случилось в тот вечер. Может, запись в диктофоне прольет какой-то свет? И вообще зачем Наталия подкинула диктофон именно сюда? Может, хотела записать нашу ссору с Олесей? Это было бы неплохим компроматом. Получается, она явилась сюда скандалить об увольнении только для того, чтобы забрать диктофон, но я не подпустил ее к той тумбочке! Значит, она захочет повторить вылазку. Если, конечно, я не сделаю свой ход первее.

Эдик забирает телефон вместе с диктофоном и обещает завтра дать ответ, есть ли совпадающие отпечатки. А я подхожу к Олесе. Она не рада меня видеть, крутит на стойке пустую чашку из-под кофе и даже не смотрит в мою сторону. Мне больно видеть ее печальной и безмерно жаль, что все это происходит с нами. Понимаю головой, что мои извинения сейчас будут бесполезны, но все же произношу:

— Олесь, я люблю тебя, — делаю паузу на осмысление. — Я бы не хотел, чтобы ты уходила.

— Но я уйду, Леш, — она наконец поворачивается. — Ты мне изменил. Такое ни одна уважающая себя женщина не простит.

— А если это не по моей воле произошло? — вырывается первее, чем я успеваю себя одернуть. Не надо было сейчас начинать этот разговор.

— Ты сейчас скажешь, что поскользнулся и оказался в ней? — Олеся смотрит на меня волком. — Я еще понимаю, как мужчина может воспользоваться женской пьяной податливостью, например, но ты мужчина, у тебя должен встать, чтобы получился секс. Неужели она приставила пистолет к твоей голове и заставила тебя собой овладеть?

— Я не помню, как это произошло, — отвечаю мрачно и отвожу взгляд. Бесполезный и неприятный разговор. Эти оправдания не принесут Олесе ничего, кроме раздражения. — Прости. Мне очень жаль.

— Как удобно! — рычит она и поднимается из-за стойки.

— Постой, — останавливаю ее за плечо, и она нервно отдергивает руку. — Я понимаю, ты злишься. Но я правда пытаюсь во всем разобраться. И… Нас пригласили на ужин. Мне нужно, чтобы ты поехала со мной.

Этот разговор меня вымотал. Мне тяжело вспоминать тот вечер, больно обсуждать измену Алексея. Но как ни пытаюсь, беседы так или иначе стекаются к этой теме. Этот изменник ужом извивается, переобувается на ходу. Думает, что я забыла, как он повел себя в тот вечер? Я ничего не забыла, как бы сложно ни было это помнить.

— Никуда я с тобой не поеду, Алексей, — произношу на выдохе и направляюсь к лестнице. Хочется спрятаться в своей спальне, ничего не видеть и не слышать.

— Олесь, — Алексей обгоняет меня и встает на пути. — Это не простой ужин. Твое присутствие обязательно. Просто поверь мне, что так нужно.

У меня кулаки сжимаются от новых недоговорок. Сама чувствую, как прищуриваются глаза, а лицо становится злобным.

— Кончай говорить загадками, Алексей! — понижаю голос до шипящего шепота. — Или уйди с дороги! Я по горло сыта твоими недомолвками. В суперсекретных шпионов будешь играть с Наташей.

Алексей вздыхает и упирает руки в бока.

— Помнишь, я говорил тебе о влиятельных людях, с кем я заключил соглашения? — он морщит лоб так, будто смотрит на несмышленое дитя. — Нас на ужин пригласил один из них, когда я спросил, кто вломился в наш дом. И, похоже, говорить он хочет не со мной, а с тобой, иначе не просил бы взять тебя с собой.

По позвоночнику стекает холод. Вся эта история напрягает меня все сильнее. Теперь и я втянута в подковерные политические игры. Мне не хочется никуда ехать и уж тем более общаться с какой-то акулой бизнеса, но теперь я понимаю, что подставлю этим Алексея. По-хорошему, мне стоит отказаться. Так ему и надо! Но какой-то частью души я все же не хочу его подставлять. Предательской частью души, которая все еще желает ему добра, несмотря на его измену.

— Форма одежды? — спрашиваю бесцветным голосом.

— Как бы ты поехала вечером в гости на ужин, — мягко отвечает Алексей.

— Сколько у меня времени?

— Около получаса, ты успеешь? — говорит участливо. Что за фарс?!

Заботливость, которую Алексей спрятал после измены и которая сейчас вдруг проскакивает, рвет сердце на части. Зачем он притворяется? Или он не притворяется? Но как можно, любя одну женщину, переспать с другой?!

Киваю и ухожу одеваться. Приходится зайти в нашу спальню, чтобы подобрать подходящее вечернее платье. Черное в пол, без изысков, достаточно строгое, чтобы показать, что я еду не развлекаться. К нему золотые длинные серьги и цепочку с одинокой бусиной. На ноги лакированные лодочки на шпильке.