Сегодня я чувствую себя лучше и даже умудряюсь немного почитать. Аппетита нет, так что я только пью и, к счастью, уже могу сама дойти до туалета, который расположен тут же в палате. Аппарат, считывающий сердечный ритм и все остальное, отключают в середине дня. Это, кажется, хороший признак? Но я не решаюсь попросить позвать лечащего врача. Слишком страшно беседовать, ведь не задать вопрос по поводу возможных повреждений мозга я не смогу.

А вечером после шести ко мне в палату входит Алексей. Выглядит немного взволнованным, но довольным. За ним специально обученный человек затаскивает целую гроздь воздушных шаров, которая рвется в небо и разочарованно тормозит о потолок.

— Ты же понимаешь, что я теперь улечу на них, как Мэри Поппинс, — посмеиваюсь, комментируя шары.

— Тогда мне следовало принести тебе зонт, — парирует Алексей и присаживается сбоку на каталку. — Как ты? Лучше? Судя по цвету лица, должно быть, да.

— Лучше, Леш, — отвечаю и слабо улыбаюсь. Снова ловлю себя на радости, что он приехал. Не забыл. Да и постарался, шарики притащил. Но меня тяготит вопрос: — Ты сегодня серьезно избирателям сказал, что уйдешь с гонки?

Алексей мгновенно из расслабленного становится напряженным.

— Да, это было искренне, — отвечает с тяжелым выражением. — Эта речь моего сочинения. Мне правда ничего не нужно без тебя. Я уже готов отдать победу Мальцеву, лишь бы ты была в безопасности.

— Думаешь, отравление дело рук Мальцева? Эдуард подлил яд? — вслух осознаю услышанное.

— Не думаю, а знаю. Присутствовал при разговоре, уверен, — отрезает Алексей.

Он снова выглядит искренним, по-настоящему переживающим за меня. Терзает мне сердце. Мне становится совестно, что я не могу его простить. Не не хочу. Хочу уже, но не получается. И у меня нет идей, как он может теперь восстановить мое доверие.

У Алексея звонит телефон, и он ставит на громкую связь. Раздается мужской голос:

— Алексей Владимирович, напоминаю, что встреча с инвалидами начнется через полчаса, — повисает пауза. Будто этот исполнительный молодой человек боится сказать Алексею, что тот опаздывает, поэтому выжидает драматическую паузу.

— Спасибо, Вась, — бросает ему Алексей. — Я успею. Держи карточки с речью на готове. Времени на подготовку не будет.

Затем вешает трубку и договаривает уже обращаясь ко мне:

— Помощник, — убирает телефон во внутренний карман пиджака. — Очень исполнительный молодой человек, который к тому же гетеросексуальный и не собирается в меня влюбляться.

Слова проваливаются в сознание. Не понимаю, зачем Алексей это сказал. Точнее, понимаю — чтобы показать, что у него отныне помощница не женщина, но настораживает подбор слов. Алексей умелый политик, умеет говорить правильные вещи, закидывать крючки, чтобы потом их использовать. В этой связи странно, зачем говорить про влюбленность?

Не успеваю додумать эти мысли. Алексей тянется и целует меня в щеку.

— Мне пора, Олесь. Тут до встречи с инвалидами не ближний свет добираться, — произносит виновато. — Я буду приезжать по возможности. Занятость дикая. До выборов осталось всего ничего.

* * *

В больнице я провожу ещё неделю. Количество капельниц уменьшается день ото дня, и последние два я лежу уже просто так, глотаю витаминки, получаю массаж днем, остальное время читаю и смотрю телевизор. Регулярно вижу Алексея, как в новостях, так и живьем, но последнее реже. Всего он заехал трижды за семь дней и сильно извинялся, что не получается чаще. У меня возникает ощущение, что он дико тоскует, и как я ни стараюсь его гнать, оно подсаживает мне чувство вины, что я просто не имею права с ним разовдиться, точно развод нанесет непоправимый вред его психике.

Наступает новый четверг. В палату заходит врач с планшеткой, на которой прищепкой прикреплены несколько отпечатанных листов. Ну вот и приехали. Протягивает мне и вручает ручку. Когнитивный тест. Настал момент истины.

Вглядываюсь в текст на листах — это тест, очень напоминающий тест на IQ. Задания из разных областей мышления — ассоциативное, математическое, лингвистическое, пространственное.

— На решение теста у вас час, Олеся Владимировна, — мягко сообщает врач. — После этого будет тест на слуховое и визуальное восприятие. И в конце психологический.

Закатываю глаза — это же на целый день! Но киваю и спрашиваю, когда приступать. Врач засекает время и выходит из палаты. А я принимаюсь отвечать на вопросы теста.

Выберите недостающую фигуру, подставьте число в последовательность, какое слово подходит по смыслу, что лишнее… И все в таком духе. Вопросы циклично чередуются. Но чем дальше от начала, тем сложнее. Я откладываю в сторону сложные, на которые быстро не могу найти ответ, решаю те, которые легко разгадать.