Он в костюме. Еще не переоделся. Щеголь и франт — так он сейчас выглядит, но от него веет не привычной снобской надменностью, а чувством вины. Незримо читается в позе, во взгляде, даже по тембру голоса.

— Случи-лось, — язвительно передразниваю его, выделяя последний слог голосом. — Стряс-лось, приключи-лось, нача-лось… Твоей жизнью и правда управляют лоси? Все-то без твоего ведома и участия случает-ся.

Может, это жестоко, когда человек извиняется, продолжать выплескивать обиду, но с момента нашего первого разговора тем пятничным вечером прошло полторы недели, в течение которых Алексей не только не извинялся, а только гадил мне.

— Ты не поверишь, если я скажу, что… — он не договаривает. — В общем, просто знай, что я сожалею о том, что изменил тебе. А потом… наговорил всего. Я был не в себе. Не знаю, что на меня нашло.

Искренне кается! Давай еще крокодилью слезу пустим, чтобы наверняка растопить мое сердце! Иди-ка ты, Леша, в пешее эротическое.

— Что на тебя нашло?! — зверею. У меня уже нет желания уединяться в спальне. Вывел меня из себя. — Я скажу, что нашло. Это называется «разлюбил», завяли помидоры. Ничего не осталось.

Хочется прибавить «и у меня тоже», но это будет враньем. Наверное, поэтому я так злюсь? Боль предательства жжется в груди синим пламенем, выжигает всякое самообладание.

— Но тебе мало было меня унизить изменой! — продолжаю распалившись. — Тебе надо было меня оскорбить, назвав фригидной! Тебе надо было испоганить мне жизнь и лишить меня работы!

Алексей теряется. Удивительно. Вместо всегда строгого взгляда сейчас я вижу смятение в глазах.

— Постой, твой отдел должны были сохранить, — произносит недоверчиво. — По крайней мере… У меня такая информация.

Да ну не может он не знать, что меня отстранили от управления.

— Отдел на месте, верно, — отвечаю злобно. — А меня отправили в отпуск до выборов. Как тебе такое?

Алексей смотрит на меня темнеющим взглядом, который с каждым мгновением напитывается напряжением. Только понять не могу — это гнев или все же тревога.

— Отстранили? — выговаривает Алексей, едва сдерживая агрессию. — Я разберусь. Тебе вернут отдел. Это не…

Он замолкает, явно понимая, что сейчас засыплется, но я уже не оставлю этого так.

— Знаешь, Леш, пора поговорить по душам, — окидываю холл первого этажа тоскливым взглядом. — Я не понимаю, что происходит. Ты обещал мне все рассказать сегодня, помнишь? Мне кажется, сейчас самое время.

Алексей мнется несколько тяжелых мгновений и таки кивает.

— Я расскажу, только давай сядем в гостиной? Не хочу стоять у лестницы, — тон просящий, не приказывающий.

Невольно в душу прокрадывается ощущение, что он и правда чувствует себя виноватым. Так есть же за что! Не буду я поддаваться на его фальшивое сожаление, но присесть в гостиной — все же неплохая идея. Я дико устала за этот день.

— Олесь, скажи, ты кому-нибудь отправляла видео, которое вчера сняла? — вкрадчивым тоном спрашивает Алексей, едва мы размещаемся на диване за журнальным столиком. Сидим на разных перпендикулярных сторонах.

— Нет, еще не успела, — утомленно тру пальцами переносицу. — И даже не пытайся, ты меня не отговоришь.

— Хорошо, — выдыхает Алексей с облегчением. — Дело твое. Ты сама вправе решать, что с ним делать. Но я обязан предупредить тебя.

Да как же он задрал своими недоформулировками!

— Сколько можно загадками вышагивать вокруг да около, Леш? — упираю в него злой взгляд. — Ты или говоришь, или уходишь с дороги. Защищать свою карьеру будешь потом, когда видео попадет на первый канал.

— Между мной и Наталией больше ничего нет, и я уже говорил тебе, что жалею о том, что совершил, — с тяжелой интонацией произносит Алексей. Разродился-таки! — Я не знаю, зачем она приехала. Я не приглашал ее. Но дело даже не в этом… Все несчастья, которые произошли у тебя на работе, — не моих рук дело.

Что-то слишком хорошо стелет. Врет, как пить дать!

— А кто же? Пришли те самые злые лоси? — спрашиваю язвительно. Алексей изворачивается, как уж на сковородке, пытается себя выгородить. — Может, хватит врать? Съехать пытаешься? Ты это в отместку сделал. Сам же угрожал, нет? Скажешь, послышалось?

Алексей допивает вино и отставляет бокал на столик.

— Да, угрожал. И очень жалею об этом, но я… За мной стоят влиятельные люди. Владельцы бизнесов, в десятки раз дороже, чем твоя компания. Они ничему не позволят помешать мне стать губернатором, потому что у нас договор…

— Постой, — перебиваю. — Так ты… карманный политик?

Алексея аж перекашивает от этого слова. Еще бы, противно. Правда глаза колет.