На этом мы наконец прощаемся с Чарнецким. Соглашение достигнуто, нашу семью они оставят в покое. Но из кабинета я выхожу с тягостным чувством. Не верю, что Олеся могла изменить. Если сразу после случившегося не трахнулась с кем-то в отместку, то потом уже не стала бы. Двести даю, что ночью на понедельник Олеся не спала с тем мужчиной, но проговорить этот момент все же стоит.

Чарнецкий прощается со мной у дверей кабинета и уходит. А меня обратно в столовую провожает дворецкий. Вижу Олесю на террасе за огромными стеклянными дверьми. Она с кем-то говорит по телефону. Выхожу и слышу обрывок фразы, от которого у меня сжимаются кулаки.

Звонок от Димы сейчас ну совсем некстати. Но в душе екает беспокойство. Зачем он звонит?

— Привет, что тебе нужно? — прибавляю требовательности голосу.

С порога хочу показать, что не настроена флиртовать.

— Слушай, тут такое дело… — отвечает он. — Твоя мама сказала звонить тебе. Ты знаешь телефон соседа сверху? Он заливает квартиру. На потолке уже огромное мокрое пятно. Но этажом выше или крепко спят, или никого нет.

Молчу, раздумывая. Странно мне звонить по поводу соседа.

— Или лучше приезжай, поможешь мне с этим разобраться, — доверительно добавляет Дима. — Ты мне обещала один кофе, помнишь?

Начинаю злиться. Что за детский сад?! Ну не знаешь ты номера соседа, позвони в аварийку, пусть воду перекроют. А потом можно и в полицию с МЧС позвонить, чтобы если что дверь вскрыли. Может, там соседу плохо стало, и он умер в ванной, а она так и продолжает набираться.

— Так что, ты сможешь приехать? — с надеждой звучит в трубке.

— Не знаю, Дим, — отвечаю виновато. — Правда не знаю. Я тут застряла на одном приеме. Тоска смертная, но уйти не могу.

— Дима, значит?! — за спиной раздается рассерженный голос Алексея.

От испуга я оборачиваюсь почти в прыжке.

— Мне пора, — договариваю в телефон и отключаю звонок. — Тебе не должно быть разницы, Алексей!

В голос пробивается шипящая язвительность.

— Идем в машину, Олеся, — рычит Алексей. — Ужин окончен.

— Ты тон смени сначала, и я подумаю, — похоже, вино добралось до моих тормозов и сильно их смазало.

— Олеся, сейчас не время и не место для пререканий, — сдержанно цедит муж. — Только не тут. Или ты сейчас пойдешь в машину, или я тебя туда отнесу. Выбирай.

— Будешь со мной так говорить, я вообще на такси поеду! — меня несет. — У тебя никаких моральных прав не осталось, чтобы мне что-то приказывать!

Видимо, эмоциональный накал последних дней в наложении на слегка пьяную голову окончательно меня доканывают. В глазах жгутся слезы. Алексей меня ревнует, с одной стороны это раздражает, а с другой — означает, что его чувства ко мне не остыли. Все его поведение раскаленными щипцами терзает мое и так израненное сердце.

Алексей делает порывистый шаг ко мне и, вцепившись в плечи пальцами, целует. На грани грубости. Я не ощущаю в нем желания, этот поцелуй не от страсти, а вместо пощечины, чтобы привести меня в чувства.

Отстранившись, Алексей хватает меня за талию, пока я еще отхожу от легкого шока, и тащит обратно в столовую, а там нас встречает дворецкий. Он, похоже, видел эту сцену, но не выказывает никаких эмоций. Степенно провожает нас к входной двери, а там Алексей уже доводит меня до машины и сажает на заднее сиденье.

У меня в душе такое опустошение, что я даже не возражаю. Нервный ступор. Алексей усаживается с другой стороны, машина трогается. В дороге мы молчим. Естественно, выяснять отношения при водителе не следует. Сейчас я уже жалею о своей вспышке. Но ревность Алексея меня задела.

Домой входим вместе, и Алексей сразу заступает мне дорогу. В душе поднимается мутный протест.

— Что еще за Дима? — он повторяет свой вопрос.

— Оставь меня в покое, Леш, — вынимаю ноги из туфель и босиком встаю на пол. — Я не ты. Захочу завести отношения, сначала разведусь, а не буду прыгать в койку к помощнику.

Пытаюсь обойти Алексея, но он хватает меня за плечо. Останавливает.

— Ты можешь просто ответить на вопрос? — в его голосе больше доводов, чем гнева. — Я спрашиваю не просто так.

Вот пристал же!

— Квартирант! — выкрикиваю ему в лицо и вырываю руку из его пальцев. — Доволен?

На лице Алексея отражается мыслительный процесс. Он вспоминает, откуда может взяться квартирант в моей жизни, а потом подозрительно прищуривается.

— И чего он хотел? — спрашивает осторожно.

— Сказал, что протечка, а мама его ко мне отправила, — делаю шаг в сторону. — Теперь-то я могу идти?

— А его паспортные данные у тебя есть? — Алексей выглядит смущенно, на щеках легкий румянец.

— У мамы, наверное, — отвечаю по инерции, а потом доходит. Злюсь. — Тебе заняться нечем? Всех подозреваешь?