Алексей. Он как вообще, нормально? После того, что я услышала, он еще смеет предлагать мне совместный ужин?!

— Наташу позови, — огрызаюсь и углубляюсь в книгу. Аппетита к тому же нет. Даже чуть тошнит. Наверное, от услышанного. Все еще не могу забыть.

Алексей ничего не говорит. Шаги за дверью удаляются в сторону лестницы и вскоре продолжаются по первому этажу.

Спустя какое-то время слышу, как внизу Алексей принимает заказ от курьера, и включает телевизор. За окном уже темно, строчки на экране расплываются перед глазами, и начинает ныть голова. Похоже, я устала смотреть в телефон. Блокирую и откидываюсь на подушку. Пытаюсь уснуть, но не выходит. Головная боль постепенно усиливается и вскоре становится невыносимой. Похоже, без таблеток не усну.

Выползаю из комнаты прямо в пижаме. С лестницы замечаю, что свет горит только в кабинете на первом этаже. Светлая кромка по краям двери вызывает резь в глазах. В виске, точно раскаленный гвоздь, ворочается острая резь. Нужно срочно принять что угодно от головной боли.

Не включая свет, плетусь на кухню и нашариваю в ящике кухонного прилавка таблетки. Мы с Алексеем не жалуемся на здоровье, так что в ящике может быть или цитрамон, или анальгин, или нурофен, ну и активированный уголь еще есть. Нащупываю нурофен, судя по продолговатым выпуклым пупрышкам, вылупливаю одну таблетку в ладонь, запиваю лекарство фильтрованной водой.

Что-то мне совсем плохо. Не понимаю. На лицо признаки сильной интоксикации, но с чего?

В теле поднимается такая слабость, что трудно стоять. Надо на диван, а до него еще дойти… Цепляясь за кухонную мебель, с трудом переставляю ноги по направлению к барной стойке, огибаю ее и, не удержавшись, падаю на пол. Рядом со мной падает что-то стеклянное и с оглушающим треском разбивается. А я киселем растекаюсь по паркету и ощущаю, что мне не подняться. До дивана я, похоже, не доберусь.

Пора бы паниковать и звать на помощь, но мне почему-то плевать. Полежу отдохну, может, само рассосется.

Зато, кажется, Алексею не плевать. Или он просто на шум подорвался. Барную стойку заливает яркий свет из кабинета, затем раздаются шаги, вибрация пола передается в тело и отдается в голове новыми вспышками боли.

Алексей подбегает ко мне, переворачивает на спину, а мне даже глаза трудно открытыми держать. Картинка плывет.

— Олеся, что с тобой? — Алексей трясет меня за плечи. Кривлюсь от боли, но не могу ничего сказать. — Держись, я вызываю скорую!

Скорой я уже не дожидаюсь, отрубаюсь раньше. А прихожу в себя в медицинской палате. Облеплена датчиками, рядом пикает аппарат, считывающий мой пульс. Неплохо же меня прихватило. Что это было вообще?

Пытаюсь оторвать голову от подушки, и боль снова острой вспышкой напоминает о себе. Трудно даже шевелить шеей, но я все же оглядываю палату — просторная. Белая. Свежая. Чистая. И только черным пятном в углу в кресле виднеется чья-то фигура. Зрение размыто, но, кажется, это Алексей. Или моему мозгу хочется так считать?

Аппарат рядом начинает пикать чаще, и фигура просыпается. Приближается. Постепенно обретает четкость. Таки Алексей. Ловлю себя на радости. Мне приятно, что он был тут со мной.

— Привет, ты пришла в себя, — произносит с облегчением и гладит меня по щеке. Наверное, в других обстоятельствах я бы нервно отдернула голову, но сейчас позволяю ему этот нежный жест.

— Вода есть? — первое, что спрашиваю. Во рту как в пустыне, губы пересохли.

Алексей поворачивается к небольшому столику, берет с него стакан с трубочкой, подносит к моему лицу. Я бы хотела взять его своими руками, но мне их не напрячь. Слабость лютая. Что же со мной приключилось?

— У тебя обнаружили острое отравление… я не запомнил названия химического вещества, — виновато произносит Алексей, отвечая на мой не заданный вопрос. — Попытаешься вспомнить, кто и чем тебя угощал вчера?

— Никто, — мой голос звучит слабо, с трудом наскребаю силы, чтобы говорить. — Я была в СПА… Но там ничего не пила и не ела… Ужин не готовила… Не знаю, Леш.

Алексей обретает озабоченное выражение лица.

— Но где-то же ты употребила яд, — говорит с искренней обеспокоенностью. — Врачи сказали, что это что-то вроде спирта, только концентрированный, чистый, поэтому симптомы проявились так скоро и так внезапно.

Не припоминаю, чтобы давала хоть какие-то «показания» врачам скорой для сбора анамнеза.

— А ты-то откуда знаешь, что внезапно? — спрашиваю с подозрением.

— Я слышал шаги. Ты ещё нормально вышла из комнаты, на первом этаже шаги замедлились, а потом на кухне упала, — Алексей обводит меня сокрушенным взглядом. — Тебе промыли желудок, взяли его содержимое и кровь на анализ, но часть успела попасть в кишечник, и теперь тебе требуется терапия по снятию интоксикации. Надеюсь, ты быстро выйдешь из больницы.