Миша пытается проводить, но я жестом останавливаю его. Спускаюсь к зданию один и вызываю такси. Машина осталась дома. В клинику я ехал на скорой вместе с Олесей и ещё не возвращался в дом.

Вхожу в прихожую и ощущаю тонну навалившейся на плечи тоски. Больно знать, что в этом доме нет Олеси. Это временно, но даже так я ощущаю её нехватку. Я не могу с ней развестись. С ума же сойду от одиночества. Мы вместе покупали этот дом, она обставляла, здесь все о ней напоминает. Даже недавняя перестановка в гостиной — её рук дело.

Хочется напиться, но нельзя. Как бы там ни было, люди Чарнецкого могут позвонить уже сегодня. Я должен быть трезв.

Единственное место, где меня не очень сильно терзают воспоминания об Олесе — мой кабинет. Туда мебель я покупал сам. Да и там я привык работать. Запираюсь в кабинете и пытаюсь хотя бы читать. Но мысли так или иначе возвращаются к тому, как защитить Олесю. Если я уйду с гонки, это может гарантировать ей безопасность. Но как уйти так, чтобы меня не пристрелили, как собаку, за то, что не держу договоренностей?

Ближе к десяти вечера на столе звонит телефон. Номер скрыт. В кровь впрыскивается адреналин. Поднимаю трубку и напряженно вслушиваюсь в то, что мне сейчас скажут.

— Алексей? — из трубки доносится строгий мужской голос.

— Да, кто спрашивает? — тоже прибавляю твердости тону.

— Если хотите побеседовать с Эдуардом, вам следует поехать с нами, — отрезает голос.

— Хочу. Куда ехать? — адреналин подскакивает до критического, и голос звучит хрипло.

— Просто выйдите и сядьте в машину.

На этом незнакомец вешает трубку. Выхожу в гостиную и смотрю в окно. Действительно, за оградой у соседнего дома на холостых с зажженными фарами стоит черный внедорожник, по силуэту напоминает Рэйндж Ровер. Нет, у Чарнецкого просто невероятно быстрая манера решать проблемы.

Обуваюсь, нарочно оставляю телефон дома. Нельзя, чтобы меня геолоцировали там, куда меня отвезут. Затем выхожу и запираю дом. В голове проносится мысль, что это может быть ловушка. Да какая к черту ловушка? Чарнецкому первому надо, чтобы я дошел до губернаторского кресла. Ничего со мной не случится. А вот с Эдуардом — посмотрим.

По пути к машине, киваю своим охранникам, и забираюсь во внедорожник назад. Внутри, кроме меня, ещё трое. Водитель с пассажиром в черных спецовках, какие носят ЧОПовцы, и мужчина в костюме на заднем сиденье. Он приветствует меня и представляется Александром, и я узнаю голос. Это он мне звонил.

— У вас телефон при себе? — спрашивает он первым делом.

— Оставил дома, — отвечаю как само собой разумеющееся.

Александр кивает и велит водителю ехать. Машина трогается. За окнами ночь. Моя охрана у дома видела, что я сел в этот джип, но если что со мной случится, это будет уже неважно.

Чувствую себя героем фильмов про Джеймса Бонда. Волнение не отпускает.

— И где я поговорю с Эдуардом? — спрашиваю, скорее чтобы завязать беседу.

— Скоро, Алексей, — Александр улыбается уголками рта. — И говорить буду я. А вы слушать.

Мы держим путь за город, и мое беспокойство усиливается. Где у Чарнецкого объекты? Что меня там ждет? И когда они успели доставить туда Эдуарда?

А потом, когда мы сворачиваем на лесную неасфальтированную дорогу, в мозг просачивается страшная догадка. Эдуарда никто никуда не доставлял. Он доставляется прямо сейчас. В багажнике. Да что же это за люди? И… Нет, я знал, что у Чарнецкого руки длинные и связи мощные, но чтобы настолько… чтобы похитить и прокатить в багажнике представителя полиции. Это для меня за гранью понимания. Видимо, там такие подвязки, что Эдуард ничего не будет вякать или потому что прикажут молчать, или потому что не выживет.

Внедорожник тормозит на небольшом утолщении дороги, дальше пути нет. Видимо, грибники проездили здесь себе тропу. Александр делает знак выходить, и ЧОПовцы выходят тоже. Оба направляются к багажнику, и в свете, распространяемом машиной, я вижу оружие в кобурах. Ох твою ж мать. Какая лютая жесть. Вот что-что, я не хочу становиться соучастником убийства, но это произойдет неминуемо, если они при мне прикончат продажного полицейского.

Один из ЧОПовцев, покоренастей и покрепче, открывает багажник и за шкирку вытягивает из него Эдуарда. Тот падает на землю, как мешок овощей. Он в сознании, только скован наручниками по рукам и ногам, и они, похоже, затекли.

ЧОПовцы грубо хватают его под руки и перетаскивают к капоту машины, бросают в свете фар. Я подхожу так, чтобы он меня не видел.

Оказавшись на свободе, Эдуард окидывает окруживших его мужчин диким взглядом, в котором светится страх, и мотает головой.

— Мужики, а мужики? Давайте без убийств обойдемся? Покатались и хватит! — храбрится на словах. В голосе слышится дрожь.