А потом в голове проскакивает дьявольская мыслишка пощекотать Алексею нервы.

— Представляете, что мне подруга на днях рассказала! — произношу тоном, каким обычно выкладывают самые секретные секреты, говорю громко, и мужчины, несмотря на свою беседу, невольно навостряют ушки. — Застала мужа за изменой. Вернулась с работы пораньше, а он с другой. В их супружеской спальне, в самой кровати. Вы представляете?

За столом повисает молчание, а под — моего кроссовка касается чей-то ботинок. Знаю я, чей. Вокруг Алексея воздух становится плотнее, только что искры не сверкают.

Мужчины молчат, но слушают, а девочки принимаются расспрашивать меня. Я выкладываю все, как было и что сама чувствую по этому поводу, разве что оборачиваю в обертку рассказа подруги и меняю профессии действующих лиц истории.

— Нет, ну какой козел! — возмущается Анастасия, пепельная блондинка с шикарно сделанным лицом. — Я б за такое яйца…

Она замолкает и смотрит на своего мужа — Игоря. Он занимается нефтяным бизнесом и, по-моему, дружит с Алексеем именно потому, что тот скоро станет губернатором.

— А чего ты так на меня смотришь? — Игорь пожимает плечами. — Я тебе не изменяю!

Боже, я только что кинула зажженную петарду в осиный улей. За столом начинается нездоровое гудение. Каждая из кумушек перекладывает историю моей якобы-подруги на себя и задается вопросом, а может ли такое произойти с ней самой. Мужчины неодобрительно высказываются по поводу изменника. Конечно, при женах они иначе не могут. Думаю, в виски-клубе, где они собираются тем же составом только без жен, поздравили бы этого козла, мол, молодец, мужик. Так держать. Мужская солидарнорсть — она такая.

Все это время Алексей молчит и испепеляет меня взглядом. А я лишь пожимаю плечами. Про него ни слова, его кампания в безопасности. Но… нельзя не признать, о муже моей мифической подруги он услышал сейчас очень много «хорошего». И больше всего девочки порицали его за то, что портит жизнь своей жене вместо того, чтобы отпустить и дать развод.

На часах начало восьмого, а мне уже не хочется тут сидеть. В конце концов, я уже выполнила миссию. Пришла на это унылое собрание.

— Ладно, ребят, с вами здорово, но я хочу успеть покататься на своем новом мотоцикле, пока еще не совсем стемнело! — произношу заговорщическим тоном, оглядывая всех присутствующих.

Ни у кого не возникает возражений. Почтенные кумушки с завистью смотрят на меня. Да, милые, я могу себе это позволить, а вы… видимо, слишком стары.

— Ты не останешься до конца? — спрашивает Алексей тоном, намекающим на правильный ответ.

— Нет, милый, прости, — картинно канючу, как бы это стали делать остальные дамы в подобной ситуации. — Встретимся дома!

— Тогда не смывай макияж, дерзкая девчонка! — сально отшучивается он, и мужчины одобрительно кивают. — Я тебя провожу.

Я со всеми прощаюсь, ощущая, как в желудке зреет тревожный ком, что Алексей снова начнет мне угрожать. Выхожу на улицу первой, Алексей догоняет меня уже у мотоцикла.

— Чего тебе еще, Алексей? — спрашиваю раздраженно. — Мое присутствие на этом сборище никак не влияет на твою предвыборную кампанию. Хватит руки выкручивать!

Алексей мнется какое-то время, будто не решаясь что-то сказать, а потом кладет руку мне на плечо и, заметив это, убирает. И наконец говорит то, чего я совсем не ожидала услышать.

— Будь осторожна, пожалуйста, — его голос звучит глухо и как будто искренне.

Не верю я в эту ломаную комедию. Вранье!

— Не изображай заботу, сосед! Если я разобьюсь на мотоцикле, это твоей предвыборной кампании только на пользу пойдет! — снимаю замок с колесного диска.

— Хватит! — рычит Алексей сквозь сжатые зубы.

Делаю удивленное лицо, и он поясняет:

— Хватит называть меня соседом. Это меня злит… Точнее, задевает.

Последнее произносит тише и, кажется, в голосе слышится печаль. С чего бы ему задеваться? Ой, какие мы нежные. А меня не задевает, что ты мне изменил? Но этого я, конечно, ему не скажу.

— Это твои проблемы, сосед, — злорадно улыбаюсь. — Я действую в рамках нашего соглашения. И ты это примешь.

Алексей, к моему удивлению, грустнеет, а не ярится. На мгновение допускаю мысль, что ему и правда больно, что я его за мужа не считаю, но тут же отметаю ее. Если он и огорчается, то только оттого, что тут у него нет рычага воздействия. Пошел ты, Леш. Этому виной только ты сам.

— Не теряй, я поеду покатаюсь. Вернусь поздно, — бросаю напоследок и, надев шлем, сажусь на мотоцикл и опускаю стекло. Затем газую и уезжаю прочь в сторону Западного Скоростного Диаметра.