Вздрагиваю. Я и забыла, что двадцать пятого августа нашему расколотому браку исполнится семь лет. На глаза непрошенными наворачиваются слезы. Это был бы праздник, а теперь будет траур.

— Ничего, мам, — справляюсь с эмоциями и отвечаю как можно тверже. — Я с ним развожусь.

А у самой ком в горле так и стоит. Прошло чуть меньше недели со дня измены, и боль предательства еще очень жива.

— Боже, Леся, ты что такое говоришь? — возмущается мама. — Не руби с плеча, дочка. Умей прощать, ты же девочка, должна быть гибкой. Какую мелочь вы не поделили?

Мои родители были счастливы узнать, что я решила выйти замуж за Алексея Лучина, выдающегося юриста с огромными амбициями и блестящими перспективами. Он еще в университетские годы начал интересоваться политикой, а когда мы познакомились работал ведущим юристом огромного юридического холдинга и по совместительству состоял в популярной политической партии.

— Мы не поделили не мелочь, мам, — отвечаю, открывая дверь в здание, где на верхнем этаже располагается мой хостел. — Супружескую кровать.

На том конце повисает пауза.

— Он мне изменил, мам, — поясняю все-таки. Мало ли она не поняла. — Я сегодня подала на развод.

Внезапно в разговор вклинивается отец. Похоже, все это время мама говорила со мной по громкой связи.

— Я запрещаю тебе с ним разводиться, Олеся, — голос звучит твердо, но слишком трагично. — Забери заявление, пожалуйста.

— Пап, ну мы в каком веке живем… — начинаю сердиться.

— Послушай, Леся, — с нажимом произносит отец. Прямо представляю, как он стучит указательным пальцем по столешнице стола, за которым сидит. — Алексей очень много сделал для нашей семьи. Не разрушай этот союз. Можешь не жить с ним, но хотя бы просто не разводись.

— И чего же такого сделал Алексей? — говорю ровно, но выбор слов все же выдает мое негодование.

— Достаточно, чтобы не портить ему жизнь, — отрезает отец.

Что это только что было?! Папа. Уклонился. От ответа! Не помню, чтобы он хотя бы раз вот так юлил за всю мою жизнь.

Хотя откуда мне знать, какие у них с моим мужем договоренности? У отца свой бизнес — производство из пластика. Может, Алексей пообещал, что заказы на детские площадки отойдут отцовской компании? Или наоборот, отец беспокоится, как бы эти тендеры не проплыли мимо, если я разведусь с изменником?

— Так что, пожалуйста, помирись с Алексеем, — договаривает он. — Он наверняка уже сто раз пожалел об интрижке. С кем не бывает?

Не верю ушам! Что за мужская солидарность? Отец-то небось маме не изменял, а моего мужа-говнюка выгораживает!

— С нормальными мужчинами не бывает, пап! — отвечаю отрывисто.

— Лесечка, я на твоей стороне, — добавляет мама, — но ты все равно подумай над тем, чтобы простить Лешу. Он хорошая партия.

Бросаю, что подумаю, и отрубаю звонок. Вот какими категориями они мыслят. Партия хорошая. Я старомодна, если считаю, что люди должны по любви жениться и любить друг друга в браке? И если любовь испарилась, то это уже не брак, а непонятно что.

* * *

Подходя к бизнес-центру в среду утром, замечаю расписанный красивой аэрографией Таурег. Я узнаю эту машину — на ней ездит Борис Витальев, исполнительный директор ООО «Промстройтрест», которому наша компания делала проект жилого комплекса «Золотой город» в Приморском районе.

Поднимаюсь на свой этаж и сразу получаю сообщение от взволнованной Юленьки, что Владлен Богданович требует меня в конференц-зал, как только я явлюсь. Не понимаю, что с утра им всем надо!

Бросаю сумочку в кабинете, беру только телефон и поднимаюсь в конференц-зал. Захожу после стука. Внутри, кроме Владлена Богдановича, сидят Борис Витальев и еще пара человек в костюмах. Лица у всех мрачные. Плохое предчувствие начинает булькает тошнотой в желудке и пробегает мурашками по рукам.

— Присядь, пожалуйста, Олеся, — со скрипом выдавливает Владлен Богданович, и я понимаю, что грядет очень неприятный разговор.

Варвара Владимировна и Станислав Александрович Богдановы

Родители Олеси.

Мама врач-хирург по профессии, но давно не работает. Отец — владелец пластикового производства. Его завод производит садовую и интерьерную мебель, игрушки и детские площадки.

Прожили почти тридцать лет в счастливом браке.

Мама покладистая, ласковая женщина.

Отец приверженец патриархальных взглядов, но не тиран. Сознательный и верный муж и заботливый отец.

Мне становится совсем жутко. Мозг лихорадочно перебирает варианты, что могло случиться, но что бы там ни было, мой отдел по тому проекту делал только дизайн. Мы даже ничего не проектировали! Это к Азалии вопрос, если с проектом какая-то лажа!

— Олеся, это Борис Витальев, директор… — начинает Владлен Богданович, но тот его перебивает.