Не знаю, почему это так приятно. Такое чувство, что сейчас мои слова и действия ранят Алексея, и мне не хочется останавливаться. Хочется ударить побольнее. Одна моя часть сомневается, правильно ли так делать. Но есть другая, которая уверена, что я совершенно права. Он сделал мне кучу гадостей, шантажирует свободой отца, заставил жить с ним в одном доме и не позволяет с собой развестись. При таких вводных я делаю все правильно. Но в глубине души все равно копошится слабое чувство вины. Сегодня вечером, особенно после того жеста, когда он по привычке положил руку мне на плечо и убрал, я отчетливо ощутила себя садисткой. Ничего, скоро мы разведемся, и я заживу спокойной одинокой жизнью. И уж точно не скоро задумаюсь о новом мужчине.

Езда по вечернему Петербургу — что-то гипнотическое. Я получаю неописуемое удовольствие. Ветер обдувает тело, шлем приглушает звуки, но я все равно слышу дорогу, вибрация мотоцикла передается в ладони и бедра, добирается до самого сердца. Мне хорошо.

Выезжаю на ЗСД и жму на газ, пока не становится страшно. Ветрозащита у этого мотоцикла почти никакая, и на скорости сто восемьдесят меня начинает с него сдувать. Сбрасываю до ста пятидесяти километров в час и еду по полупустой дороге, наслаждаясь свободой, чувствуя себя птицей в полете.

В половине десятого таки возвращаюсь домой. Алексея, на удивление, еще нет. Но это к лучшему. Спокойно делаю себе кофе с бутербродом, с удовольствием принимаю душ и поднимаюсь к себе. Даже не включаю свет — сразу ложусь в кровать с телефоном в ночном режиме, чтобы почитать перед сном.

Минут через пятнадцать в дом кто-то заходит. Узнаю поступь Алексея. Он окликает меня снизу. Голос звучит пьяно. Похоже, они с друзьями таки засели в виски-клубе после посиделок в Маверике.

Не получив ответа, Алексей ходит какое-то время по первому этажу, затем поднимается на второй и, пройдя по коридору, останавливается у моей двери. Я лежу практически без движений, делаю вид, что сплю. Вообще не хочу с ним говорить. Тем более пьяным.

Алексей стучит.

Я не отвечаю.

Он стучит чуть настойчивее.

Я снова молчу, затаив дыхание.

— Олеся, ты спишь? — раздается из-за двери.

Самый идиотский вопрос! Но в пьяном голосе даже так слышатся грустные нотки. Что же могло огорчить нашего победоносного без пяти минут губернатора?

Слышу шорох одежды, будто он присел у стены, а потом снова его голос:

— Мне жаль, Олесь, что так вышло. Все неправильно, так быть не должно, и вообще… Я хотел тебе признаться, — он замолкает.

А потом продолжает раздраженно:

— Гадство! Зачем я тебе все это рассказываю?! — новый шорох одежды, видимо, поднимается на ноги. — Бессмысленно. Ты все равно спишь и не услышишь.

На этом он, судя по шагам, направляется в нашу спальню и закрывает дверь.

Он не мог знать, что я не сплю. Вряд ли рассчитывал, что я слышу. Получается, говорил искренне? Только толком ничего и не сказал. Странно только то, что звучало это все, будто он сожалеет об измене. Хотел признаться в чем? Сколько времени он за моей спиной спал с этой Наташваброй? Или собирался открыть их связь? Тьфу на него, поганого предателя! Не прощу. Не дождется прощения.

* * *

Воскресенье начинается со звонка во входную дверь. На часах начало десятого. Кто бы это мог быть? Что вообще им надо в такую рань?

В коридоре звучат шаги Алексея, выходят на лестницу. Выползаю из комнаты следом, по дороге поправляя спутавшиеся волосы.

Выхожу на лестницу, когда Алексей уже открывает дверь. Не спускаюсь, слушаю сверху. Пришло двое мужчин, но до меня долетают только звуки голосов, не могу разобрать слов. Разговор заканчивается очень быстро, и Алексей поднимается наверх.

Интересно, что у Алексея могу быть за скользкие делишки? Курьер приехал бы один, а тут двое. И, кажется, что-то вручили моему новоиспеченному соседу. Мне слишком интересно, что ему там принесли, но не хочу показывать своего интереса. Захожу в комнату и ожидаю у двери, чтобы выйти и случайно столкнуться с Алексеем.

Шаги приближаются, сердце ускоряет ритм. Ладони слегка потеют. Когда Алексей оказывается рядом с моей дверью, я резко распахиваю створку. Она ударяется во что-то, и из-за нее раздается приглушенное ругательство. Упс…

Алексей выглядывает из-за двери. Пальцами трет бровь, другой рукой прижимает к груди свою ношу — кажется, ноутбук.

— Ты совсем долбанулась, Олеся? — выговаривает на повышенных тонах. Выглядит раздосадованным. — Ты специально меня дверью ударила? Вот! — протягивает мне мой украденный ноутбук со стразиками на верхней крышке. — Нашли твой ноут. Не благодари.

На этом он встряхивает головой и отправляется в свою спальню, все еще потирая ушибленное место.

Прячусь в комнате. Сразу вспоминаю про флешку. Хочется ее посмотреть. Только вот зараза! Ноут вернули, а зарядку — нет. Это не страшно, ее легко докупить, но… Открываю ноут — сел. Логично. Что же, сегодня после шопинга заеду в авторизованный центр Леново и куплю зарядку. Или уже забить и завтра с работы флешку посмотреть?