Осознание, что он может это сделать, радиоактивным пеплом оседает на душе, стискивает сердце болью. Я не узнаю своего любящего и заботливого мужа. Когда он таким стал? Когда все разрушилось?

— В общем, ты никуда не поедешь, поняла, Олеся? — с нажимом спрашивает Алексей, выпрямляясь. — Просто помни, что я могу похоронить твою карьеру, и не делай глупостей.

Полным именем он называл меня, только когда сильно сердился. Но вот так мы ссорились всего пару раз за семь лет.

— Ты чудовище, Леш, — отвечаю наконец и встаю из-за стола. — Не понимаю, как не разглядела этого раньше.

— Нет, Олеся, я просто деловой человек, который здраво взвешивает риски, — Алексей угрожающе поднимается со стула одновременно со мной и даже немного пугает. — И таким меня сделала ты. Жена-карьеристка. Пожинай плоды! Я тоже ценю свою карьеру и не позволю жене, к которой у меня не осталось чувств, испортить ее. Потерпишь.

Он бьет словами. Это жестоко. Все, что он делает и говорит — жестоко! Хочется реветь навзрыд. Хочется выть. Это нечестно так со мной поступать. Но здесь не Олимпийские игры, и у Алексея более выигрышное положение…

Да пошел он к черту! К черту! Не стану я ему подчиняться. Слиняю втихаря. Сейчас не стану обострять конфликт, а завтра тихо соберу все самое важное и перееду в подаренную родителями квартиру. Я ее нарочно не сдавала.

— Я спать, — произношу устало и направляюсь в холл.

— Спи сладко, — флегматично долетает в спину.

Ну вот и поговорили.

Поднимаюсь на второй этаж, из гардеробной забираю новую чистую пижаму — шелковый костюм розового цвета брюки-рубашка — и направляюсь в ванную. Держусь, чтобы не заплакать, бросая взгляд на перерытую кровать.

Не хочу больше появляться в этой комнате! Завтра нужно будет забрать отсюда минимальный набор вещей и съехать. Точнее, уехать и не возвращаться. Не станет же Алексей меня запирать в самом деле! Сделаю по-своему, а он пусть бесится потом.

А сейчас нужно просто умыться и смыть с себя гадливое ощущение от последнего разговора.

Приятный горячий душ не радует, внутри плещется тонна горького яда. Обида застилает глаза, но я исступленно занимаю мозг мыслями и планами о том, как проверну свой завтрашний побег. Только это позволяет не разреветься прямо сейчас.

Переодевшись в пижаму, выхожу в нашу спальню. Алексей уже лежит в кровати и с хитрой улыбкой смотрит на меня. Не могу поверить, что он собирается предложить мне близость! Совсем оборзел! Отворачиваюсь и иду в гардеробную повесить на место платье.

— Если хочешь доказать, что все еще достойна меня, прошу, — насмешливым голосом произносит Алексей мне в спину, и раздаются хлопки по матрасу. — Наташа в постели бомба!

Раньше я слышала это слово в свой адрес. Алексею нравился наш секс, он постоянно говорил об этом, а сейчас язвительно цедит, что другая лучше. Втыкает раскаленные копья в тело моей самооценки. Не оборачиваюсь, но останавливаюсь, чтобы ответить.

— Иди в жопу, Леш. Я брезгую прикасаться к тебе после нее, — позволяю пренебрежению просочиться в голос, хотя сказать это хочется куда более едко. — Ты сделал выбор. Она и будет твоей бомбой дальше.

Алексей ничего не произносит, а я скрываюсь в гардеробной, откуда уже выхожу без платья и сразу направляюсь в гостевую спальню. На дверях в этих комнатах есть замки, так мы задумали, чтобы у наших гостей было ощущение личного пространства.

Запираю дверь, выключаю свет и забираюсь в постель. По щекам катятся слезы. Мне больно осознавать, что брак распался. Больно думать, что это из-за меня. В какой-то мере, может, и из-за меня. Из-за моего воспитания. Он же прямо сказал — у меня чувства атрофировались.

Нет, я ни при чем! У меня ничего не атрофировалось. Его любовь прошла, и он смог заметить мою сдержанность. В начале-то его это не смущало. И секс со мной был лучший. И как жена я его полностью устраивала.

Зарываюсь в подушку, рыдаю. Я могу себе это позволить. Сейчас выплакать боль. Чтобы завтра это так не терзало. За ночь эмоции утихнут. К утру мне надо привести себя в норму и сработать чисто.

Суббота начинается рано. Видимо, на нервах, просыпаюсь ни свет ни заря. В половине восьмого. Прямо в пижаме спускаюсь на кухню и приступаю к приготовлению кофе. Странное ощущение. Так я начинала каждое утро в браке. Брак рухнул, а утро начинается обычно. Заправляю рожок молотым в кофемолке кофе, придавливаю, вставляю в кофеварку, нажимаю кнопку. Сейчас она вскипятит воду, потом пропустит ее через кофе под давлением в несколько атмосфер… Бред, о чем я думаю?

Мозг ищет на что отвлечься от осознания — все необратимо изменилось. А воспоминания об измене Алексея стискивают сердце болью. Подонок. Как же хочется причинить ему хотя бы немного сопоставимую с моей боль! Но опускаться до измены — противно. К тому же, это гадко признавать, меня ни разу за все семь лет не тянуло даже приглядеться к другим мужчинам. Я верная. Верная. На свою голову.