Вместо ответа Дима просто отходит в сторону, пропуская меня в квартиру. Сегодня на нем белая футболка и серые домашние брюки из мягкого материала. Красивый, зараза, но я не позволяю себе задержать на нем взгляд дольше приличного.

В моей квартире все почти так, как было, когда мы закончили ремонт. Разве что в гостиной в дополнение к дивану, рабочему столу и крутящемуся стулу добавилось кресло и стеклянный журнальный столик из Икеи.

— Эт что? — Дима обходит меня и показывает на шлем, зажатый под мышкой. — На мопеде примчалась?

— Обижаешь, — делаю наигранно оскорбленный вид. — У меня спортивный Сузуки.

Глаза Димы загораются азартом.

— А дашь прокатиться? — он посмеивается, видимо, сам не веря, что такое предложение может быть принято. — Или лучше тебя прокатить?

Задумываюсь. Пустить непонятно кого за руль транспорта, который стоит почти полмиллиона, да еще и не зная, как он водит… Вдруг улетим в кювет и потом собирай по частям?

— Ты голодная? — переводит тему Дима.

Желудок пустой, но аппетита я почти не ощущаю.

— Не отказалась бы немного поесть, — неловко как-то его обременять.

Ага, а напроситься на ночлег не неловко?

— Пельмени будешь? — по-свойски спрашивает Дима.

Мы проходим на кухню — на плите стоит накрытая крышкой кастрюлька в которой плавают уже готовые пельмени.

Усаживаюсь за стол, и Дима ставит передо мной тарелку с горкой заполненную пельменями. А потом снова щелкает переключателем на плите, включая конфорку. Похоже, он отдал мне свою порцию. Становится совсем стыдно.

— Мне много столько! Давай пополам! — тараторю скороговоркой и беру вторую тарелку, чтобы отсыпать себе часть пельменей.

— Мне все равно половины не хватит, — Дима смотрит на меня, наклонив голову набок, и чуть морщит высокий лоб. — Оставь что не доешь.

Принимаюсь есть. На удивление вкусные пельмени. Это, наверное, с голодухи мне так кажется.

— Прости, что отвлекла тебя от ужина, да еще и порцию твою отобрала, — произношу совестливо. — А ты каждый день пельменями питаешься?

Дима усмехается.

— Ты удивишься, но нет. Тебе просто повезло попасть на день, когда мне ничего хотелось готовить, — он высыпает во вскипевшую воду полпачки Сибирской коллекции. — Я сушефом в японском ресторане работаю. И хотя мне на работе готовки хватает, дома обычно делаю нормальный ужин. А сегодня чего-то в магазин не зашел, залез в НЗ.

Из прихожей доносится рингтон моего телефона, установленный на папин контакт. У меня холодеет спина и пельмень застревает в горле. Поднимаюсь и спокойно иду за телефоном, а внутри все сжимается. Вдруг Алексей уже начал пакостить отцу за этот мой побег?

Вынимаю телефон из рюкзачка, действительно звонит отец.

— Что-то случилось? — против воли вместо приветствия задаю самый волнующий вопрос.

— Привет, Олесь, — строго отвечает папа. — У меня не случилось, а у тебя? Мы с мамой заехали к вам домой, а тебя и нет. Алексей говорит, вы поссорились. Ты понимаешь, что жена должна дома ночевать?

Мне становится нехорошо. Вот уж не думала, что родители нагрянут без договоренности. Похоже, отцу очень хотелось проверить, действительно ли я не ушла от Алексея.

— Мы не просто поссорились, пап, — отвечаю сдержанно. — Алексей привел домой любовницу и продолжает это делать.

— Ты не поняла, к нему приехала ругаться уволенная сотрудница… — тянет отец оправдательную песню.

Перебиваю его, ощущая, как пальцы пульсируют от яростного негодования.

— Вот уж не думала, что ругаться об увольнении надо дома у начальника! Алексей не сказал, почему она вообще знает адрес? — голос ползет вверх, хотя я стараюсь сдерживаться. — Я вычеркнула изменника из жизни. Теперь наверняка!

Вешаю трубку. По спине стекает судорога, сердце дубасит в грудную клетку. Нет, ну какой говнюк! Родителям моим лапшу вешает! Это я плохая, поссорилась с мужем!

— Проблемы? — сзади раздается голос Димы,

От неожиданности аж подпрыгиваю. Напугал.

— Ничего серьезного, — бросаю ему и возвращаюсь в кухню.

Сажусь за стол и кладу телефон экраном вверх. Нервничаю жутко. Уверена, что это не конец. Что сейчас снова посыплются угрозы от Алексея или назидания от отца.

Аппетит как отшибло. Сижу над остывшими пельменями, пока Дима готовит себе еще одну порцию. Что делать? Отправить на телевидение видео? Или оставить при себе? Или позволить Алексею объяснить, что он собирался?

— Ты меня спать отпустишь? — спрашиваю у Димы кисло. — Я бы в гостиной на диване поспала, если плед дашь.

— Иди, конечно, — бархатисто мурлычет он. — Плед есть. Здешний.