Он подходит вплотную, что-то смотрит на мониторе аппарата, который сильно, но уже не истошно пикает, и оборачивается ко мне:

— Алексей, Олесе сейчас необходим покой, она оправляется после тяжелой острой интоксикации, а вы её волнуете, — говорит укоризненно. — Вы же слышите, как у неё бьется сердце!

— У меня бьется сердце, доктор, это наверняка, — усмехается Олеся. — Можете отключить этот монитор? Звук и правда действует на нервы. Сколько я здесь ещё пробуду?

Врач объясняет ей, что в её крови обнаружилось очень токсичное вещество, и только благодаря молоку она осталась жива. Я должен был выпить кофе без молока. Эдуард ошибся. Точнее, Олеся взяла не ту кружку. Целью был я. Эдуарда наверняка нанял Мальцев! Просто чтобы раз и навсегда убрать меня с дороги. Меня буквально разъедает чувство вины перед Олесей. Она пострадала из-за меня. С этой предвыборной кампанией у неё одни беды. И начались они с моей измены.

Врач обещает отключить считывающий аппарат, потому что показатели у Олеси уже очень даже ничего, но под капельницами с разбавленным антидотом к яду ей ещё придется полежать. А потом ещё и пройти конгитивные тесты, которые покажут, повредил ли яд её мозг. На этом он уходит.

И в палате повисает тяжелая, звенящая тишина. Известие не из приятных. Даже для меня, хотя это не мой мозг мог пострадать от яда. Олеся едва не плачет.

— Тише, любимая, — подхожу и пытаюсь обнять её за голову, но она нервно сбрасывает мою руку. — Я останусь с тобой до конца, что бы ни случилось. Какими бы ни оказались тесты.

— И тогда продолжишь изменять уже на официально оправданной основе, ведь у твоей жены не все винтики на месте? — злобно шипит она.

— Я больше никогда тебе не изменю, Олеся, — отвечает Алексей. — Я сделал выводы и больше не допущу таких ситуаций.

— Ты и той ситуации мог не допустить, однако… — Олеся раздраженно пожимает плечами.

Мне больно слышать это. Как и больно осознавать, что я настолько подорвал её доверие. Теперь от меня требуется доказать, что я действительно сделал выводы. И у меня есть план. А пока…

— Олеся, за эти две с лишним недели я понял, насколько ты для меня ценна и важна, — произношу тихо и проникновенно. Она закатывает глаза и хочет перебить, но я не даю: — Позволь договорить. Я знаю, что подвел твое доверие. То, что я сделал, сложно простить. Я говорю это последний раз. Пока это пустые слова, но вскоре они обретут под собой доказательную почву. А сейчас лишь скажу, что ты нужна мне. Нужнее карьеры, губернаторского кресла, денег. Ты мне нужнее всего на свете. Ты вчера чуть не умерла, я умирал вместе с тобой. Без тебя жизнь потеряет смысл.

Она кивает. По глазам вижу, что не верит. Я её не виню. Я виню себя за это неверие в её глазах. Мне сейчас надо уйти. Токсикология по препарату из стола пришла. Миша ещё с утра сообщил, а я не мог отойти от Олеси. И по поводу Эдуарда надо что-то решать. Но тут своими силами я не обойдусь. Трогать сотрудника полиции не лучшая идея.

Прощаюсь с Олесей и выхожу из палаты. Этаж освобожден и на нем дежурит моя охрана, это в дополнение к тому, что клиника не государственная. Миша ждет меня в холле на первом этаже.

— Как она? — первое что спрашивает. Естественно, он волнуется за Олесю не меньше моего.

— Стабильно, но ещё не поправилась, — отвечаю и сразу перевожу тему: — У тебя отчет по препарату с собой или надо в лабораторию?

— С собой. Но… тут с тобой кое-кто поговорить хочет, — он мнется и смотрит в противоположный угол небольшого холла.

Я прослеживаю его взгляд и зверею.

— Что эта тварь здесь делает? — испепеляю взглядом Наталию, а внутри поднимается волна ярости.

Она смотрит на меня испуганно и, кажется, заплаканными глазами. Сука! Приперлась в надежде, что Олеся не выжила?! Откуда этой ехидне знать, что я положил жену именно в эту клинику?

— Не кипятись, — осаждает меня Миша. — Это я ей сказал. Она умоляла о встрече с тобой. Что-то у неё там приключилось.

— Я не хочу с ней говорить, — выговариваю строго и направляюсь к выходу.

Наталия, видимо, заметив, что я не удостою её вниманием, бросается мне наперерез и встает в дверях.

— Леша, выслушай меня, пожалуйста, — голос срывается, а глаза на мокром месте.

— С дороги уйди! — рявкаю на неё. Омерзительная тварь.

— Умоляю, Леша. Я все тебе расскажу, только хватит… — она отводит глаза.

Запоздало вспоминаю, что Виктор Георгиевич обещал помочь разобраться.

— Хватит что? — история повторяется, как с Олесей. Только в случае с женой мне сказали, что она готова к переговорам, а Наталия сама пришла.

— Моя мать не нарушала закон, а ей грозит тюрьма, — тараторит она, вытирая пальцами сопливый нос. — Я не знаю, как ты это делаешь, но хватит. Я просто исчезну, и твоя жена меня больше никогда не увидит!