Я засекла время по часам в палате. Я дохожу до конца теста, и у меня остается минут пятнадцать. Принимаюсь решать сложные задачки. И на некоторые честно ставлю ответ от балды, когда совсем не в силах предположить правильный ответ.

Пока решала, заметила по себе, что пространственное мышление пострадало меньше. Я решила все вопросы теста, связанные с трехмерным представлением объектов, типа «выберите верную развертку фигуры» или «какой части не хватает для полной фигуры».

Сложнее всего дело обстоит с решением математических примеров. Ощущение, что я напрочь забыла таблицу умножения и даже простейшие правила сложения и вычитания.

Спустя ровно час врач возвращается в палату и забирает у меня текстовый тест.

— Вы решили все! — произносит жизнеутверждающе, листая страницы теста. Затем вручает мне бумаги, которые принес с собой. — Обработка ответов займет сутки, завтра узнаем результат. Сейчас вам надо посмотреть на картинки и сказать, что вы видите.

Следующий тест. Похоже, на цветовое восприятие. Врач протягивает мне ламинированные листы с квадратами, заполненными разноцветными фигурами. На первом листе — жва квадрата из кружочков, на следующем — из сердечек. И в них что-то защифровано. Что — увидит человек, у которого хорошо с восприятием того или иного оттенка.

Без запинки называю цифру, которую образуют чуть отличающиеся по цвету фигурок цифры.

— Цветовосприятие в пределах нормы, я бы заострил внимание на оттенках зелено-коричневой гаммы, — произносит врач. — Теперь пойдемте, пора проверить слуховое и визуальное восприятие.

Эти тесты проводятся в отдельном помещении. Для проверки слуха мне приходится слушать разные звуки через большие специальные наушники и определять, что это. То есть, вроде как, если я в состоянии распознать, значит, мозг правильно обрабатывает нейросигналы, приходящие от ушей.

То же происходит с визуальным восприятием. Специалист показывает мне картинки, а я определяю, что это. Заключение — визуальное восприятие в порядке. Мне на сегодня остается только психологический тест, а там и выписка.

Врач провожает меня в палату, а там я встречаю Алексея. Уже ждет в кресле, стоящем в углу, где проснулся, когда я пришла в себя.

Прохожу и забираюсь на каталку.

— Привет. Прости, что не приехал раньше, — совестливо произносит Алексей, подходя ко мне. — Хотел утром, но не смог вырваться.

Он переводит нетерпеливый взгляд на врача, ожидая, что тот скажет.

— Мы ещё провели не все тесты, поэтому пока не могу сказать однозначно, — тот мнется, пружиня на пятках. — Полные результаты будут завтра.

Алексей заметно сникает и как-то неестественно тепло обнимает меня за плечи. Это выглядит так, что в этом жесте он больше ищет моей поддержки, а не пытается поддержать меня. Похоже, ему правда важно, что покажет исследование, и ждать будет нелегко. Хотя меня тоже не обрадовала новость, что расшифровки теста придут только завтра. Это будут нервные сутки в ожидании вердикта.

В палату заходит ещё один человек в халате — врач говорит, что это психолог, и просит Алексея выйти.

— Я подожду снаружи, Олесь, — доверительно произносит он и, поцеловав меня в лоб, уходит. За ним и врач.

Начинается психологическое тестирование. Вопросы, которые задает психолог, кажутся совершенно обычными. Как сплю, как ем, о чем думаю, что сердит, что радует, есть ли мечты… Отвечаю на все и в принципе чувствую себя совершенно нормальным человеком. Но одна лишь мысль, что мне может только казаться, перечеркивает это ощущение.

Спустя час психолог заявляет, что заключение выдаст завтра вместе с результатами когнитивного теста. Вздыхаю и соглашаюсь. Не заставлю же я его это ускорить…

Прощаюсь с ним и подхожу к окну. За ним лето и жизнь, а я сижу в больничной палате и, если тест покажет, что я опасна для себя или окружающих, мне всю оставшуюся жизнь сидеть взаперти вот так, глядя на улицу через окно.

За спиной щелкает дверь и раздается голос Алексея.

— Привет ещё раз, — произнсоит он смущенно. — Как ты?

Оборачиваюсь. Выглядит искренним, и я даже начинаю верить, что ему небезразлично, каково мне сейчас.

— Физически в порядке, ничего не болит, аппетит нормальный, — отвечаю безэмоционально, как бы зачитывала экономическую сводку. — Эмоционально в раздрае. Мне страшно, Леш.

Алексей подходит и обнимает меня. Прижимает к себе. Крепко стискивает руками, будто мы видимся в последний раз. Я запоздало осознаю, что позволила ему себя обнять, но мне не хочется его отталкивать. Нужна поддержка. Почему-то сейчас кажется, что родители открестятся от меня, если окажется, что у дочери не все дома. А Алексей нет.

— Я ведь пришел не только тебя обнять, Олесь, — шепчет он мне на ухо. — У меня к тебе предложение. Выслушаешь?