Мне уже не нравится, что дальнейшая беседа пройдет в таком составе. Азалия спит и видит отобрать у нас все архитектурные проекты. Ее отдел проектирует здания и другие сооружения, но ей все мало. Хочет себе всю стройку присвоить!

В кабинете Владлена Богдановича она усаживается на отдельно стоящий стул у стены, я — к столу на место для посетителя. Похоже, разговор будет происходить со мной. От этой мысли по коже струится судорога. И снова начинает мутить от плохого предчувствия.

— Я сегодня был на собрании директоров, — он сцепляет пальцы и напрягает крепкие могучие плечи. Внутренне сжимаюсь — невооруженным взглядом видно, что ему нелегко говорить это. — Твой отдел сокращают.

Спина покрывается липким потом, а в груди жжет от изумления и одновременно возмущения.

— С чем это связано, Владлен Богданович? — прибавляю голосу твердости, хотя хочется кричать.

— С производственной необходимостью, — утомленно отвечает он. — Сказали, что хотят сократить издержки.

— Мной недовольны? — как же сложно сохранять хладнокровие в такой ситуации. — Это все из-за проверок и недоразумения с ООО «Промстройтрест»?

Владлен Богданович проводит по лицу ладонями, стягивая кожу, и порывисто вдыхает носом.

— Откуда мне-то знать, чем они недовольны? — спрашивает досадливо. — У меня претензий к твоему отделу нет. А то, что на этой неделе случилось — стечение обстоятельств.

Эта новость, честно говоря, меня убивает. Оглядываю кабинет, и взгляд цепляется за Азалию Ринатовну. Она едва сдерживает торжествующую улыбку, вот-вот лопнет от радости. Снова в голову закрадываются сомнения, Алексей ли это делает. Может, все-таки Азалия воспользовалась проверками и скандалом со строительным холдингом, чтобы капнуть на мозг кому-то из владельцев?

Или все-таки Алексей подсуетился, чтобы меня уволилили. Я уже ничему не удивлюсь.

Вдыхаю поглубже и собираю смелость, чтобы задать главный вопрос.

— Так меня увольняют?

Владлен Богданович Белоусов

Генеральный директор ООО «Крупный Шаг», в котором работает Олеся.

Компания занимается средними строительными работами и разработкой проектов на строительство и благоустройство территории.

Адекватный руководитель. Строгий, но справедливый. Не самодурствует, но и сачковать не дает. Спрашивает за косяки по всей строгости, но при этом работники его любят. Он — уважаемый человек и авторитет в коллективе. У него даже клички нет, сотрудники называют его по имени-отчеству.

— Нет, сокращают отдел, — отвечает Владлен Богданович. — Выбери двоих дизайнеров, которые останутся в штате. Остальных мы сократим по всей форме с выходным пособием.

Это даже хуже, чем если бы он меня уволил. Я должна решить, кто из моих любимых ребят потеряет работу. Радует только то, что у них будет три месяца, чтобы не торопясь подыскать новое место.

— Со следующей недели передай все проекты, связанные со строительством, Азалии Ринатовне, — добивает меня Владлен Богданович. — У тебя отдел ландшафтного дизайна, вот и будешь заниматься только ландшафтами.

Ага, заказов только на ландшафт почти нет. Все так или иначе требуют архитектурной проработки. В общем, мой отдел остается без работников и без работы.

Хочется выть. Это несправедливо. Нечестно! Меня захлестывают эмоции. Может, просто уволиться прямо сейчас? А до того высказать все, что я думаю про этот совет директоров, Владлена Богдановича и Азалию Ринатовну заодно?

Нет. Я строго держу себя в руках. Нельзя пылить. Нельзя показывать слабость. Я все обдумаю, взвешу и после приду к Владлену Богдановичу с готовым решением. Вполне возможно, и уволюсь. Но не сейчас. Не на эмоциях.

Возвращаюсь в кабинет без четверти пять. Ко мне подходят ребята. Обступают кольцом. Смотрят подозрительно.

— Нас сокращают? — спрашивает Лена.

Быстро же слухи разлетелись. Я с этажа на этаж не успела спуститься. Азалия знала заранее! Тварь!

— Что сказал Владлен? — вторит ей Марат.

Мне поперек сердца сообщать им эту новость, но кто-то растрепал ее раньше. Я надеялась отложить это до следующей недели. Черт. Но если говорить, то не тянуть. Рвать сразу с мясом.

— Да, — выпаливаю жестко. Хуже уже не будет, не хочу юлить. — Из вас должно остаться двое, остальные под сокращение.

— И… кто это будет? Как ты будешь выбирать? Нас аттестуют? — поднимается разномастный хор голосов.

— Стоп! — перекрикиваю своих дизайнеров. — Это была невыносимая неделя. Мы поговорим об этом в понедельник на летучке. Рабочий день вот-вот закончится, и я пойду домой. Чего и вам советую!

Ребята нехотя расходятся. У меня сердце обливается кровью, когда я вижу их огорченными. Самому «свежему» моему дизайнеру, Тане, год. Ее я взяла на работу последней. Остальные работают под моим началом по два года, а самым стареньким все три. Они со мной с тех пор, как я возглавила отдел. Мы уже одна семья, и теперь нас разлучают.