— Это вполне подходит для супругов, которые прожили вместе семь лет, — добавляет она будничным тоном.

И то верно. Но оставшись в пустом доме, я вдруг понял, что мне не хватает общения. Запаха. Мне ее не хватает.

— Третье. Я сплю в гостевой спальне, и ты туда не. Заходишь! — Олеся выделяет последнее слово голосом, проговаривает с нажимом. — Мне нужно пространство, где не пахнет тобой, чтобы отдохнуть от твоего общества. Принимаешь?

Понятно, что ни о каком сексе речи быть не может. Но пространство для отдыха от меня? Больно же я ее задел. Вряд ли она мне простит ту глупую измену, хотя я даже сам не знаю, как она произошла. Нет, Олеся не простит мне куда больше — не только измену. Я успел показаться ей самым отвратительным тираном. Вот от чего ей нужен отдых. Киваю, принимая и это условие, но Олеся пронзительно смотрит на меня, явно ожидая словесного подтверждения.

— Меня все устраивает, кроме, разве что, условия об объятиях, — выговариваю серьезно. — Если мне понадобится положить руку тебе на талию или на плечи, я должен быть уверен, что ты прилюдно не закатишь мне скандал.

— А ты руки не распускай! Остальное укладывается в пункт о том, что я притворяюсь твоей женой, — гневно отвечает Олеся. — Так ты принимаешь мои условия?

— Давай договоримся так, — переплетаю пальцы. — Твои родители остаются в стороне от нашей войнушки, а ты не портишь мне репутацию. После выборов просто разведемся по-тихому, и все.

Мне уже доложили, что Олесино заявление на развод уже затерялось в бюрократической машине, так что ей все равно придется подавать новое. Хотя на самом деле я не хочу разводиться. Я люблю эту женщину и хотел бы все вернуть. Но пока достаточно того, чтобы Олеся больше не вредила себе в попытке уничтожить мою кандидатуру в губернаторы.

— Принимаю, — выдыхаю. Хватит нам воевать. Да и у меня самого нет ни малейшего желания портить Олесе жизнь. — А теперь ответь мне на вопрос. Ты стащила флешку из сейфа?

Меня пробирает холодок. Флешка из сейфа! Я про нее совсем забыла! Интересно, она не потерялась? Направляю все оставшиеся силы на то, чтобы скрыть волнение и невозмутимо отвечаю:

— Я не видела никакой флешки, — веду плечом, сбрасывая невидимую пушинку. — Из сейфа взяла только документы.

Алексей кивает. Поверил. Теперь надо добраться до ноута и посмотреть, что на ней.

— И так, Алексей, мы договорились? — все же хочу еще раз удостовериться.

— Да! — выпаливает Алексей, доедая отбивную. Запивает кофе. — Мы соседи, ты спишь отдельно и днями напролет прячешься в гостевой спальне.

Разозлился, произносит отрывисто. И ерничает! Подожди, Алексей, вот заболеешь ты, сам будешь лечиться. Захочешь поболтать — Наташе звони! И еду сам себе готовить будешь. Или заказывать. А я… буду готовить себе твои любимые блюда. Ты на слюну изойдешь!

У меня в душе вдруг ядом разливается злорадство. Если вычеркнуть родителей из уравнения, я устрою Алексею его маленький личный филиал ада на земле. Кроме пакостей, вроде нарушения традиций и порядков, которые он установил, я напомню ему обо всем, что ему нравилось, но доставаться оно будет только мне. Моя щемящая боль по поводу разрушенного брака будет уравновешена его тоской по тем вещам, которые были дороги нам обоим и теперь недоступны.

А если нет? Что, если ему безразлично? В этом случае я просто получу персональное удовольствие, и плевать, что чувствует Алексей. В любом случае после восьмого сентября мы разведемся, и на этом все закончится.

— Если ты ничего не хочешь, — цедит он, допивая кофе. — мы можем наконец поехать домой?

Он подзывает официантку и жестом показывает принести счет.

— Ты езжай, я утром приеду, — отвечаю задумчиво, уже планируя, как умещу завтра поход по магазинам с Мариной и покупку байка.

— Ты поедешь со мной, и это не обсуждается, — снова вспыхивает Алексей. — Сколько можно? Сбежать вздумала? Поверь, тебе легко создать проблем, но твоему отцу еще проще.

Мне хочется разбить о его голову чайник с облепиховым чаем и посмотреть, как стеклянные осколки впиваются ему в череп, царапают кожу, течет кровь и смешивается с мутноватым рыжим напитком. Ох, какая красивая картинка… Даже задумываюсь на несколько мгновений, представляя это.

— Хватит сыпать угрозами, Алексей, — выдавливаю усмешку, хотя мне совсем не смешно. — Видимо, судишь меня по себе. Я не нарушаю слов, если ты не помнишь. Это ты у нас предатель.

Он звереет. Скулы становятся острее, брови сходятся на переносице, ноздри раздуваются, как у разъяренного быка. Вот же засранец! На правду вообще-то не обижаются.

— Успокойся, Алексей, — произношу сдержанно. — Если так хочешь покатать меня на своей машине, мне нужно заехать в хостел и забрать вещи.

— Так бы сразу и сказала, — ворчит он, успокаиваясь. — Поехали. Это крюк, но я предпочту самолично отвезти тебя.