Гудки идут, но трубку никто не снимает. Может, она на обеде? В час звоню еще. Снова ничего. Неужели она решила-таки загаситься? Охватывает отчаяние. Пишу ей в телеграм сообщение с просьбой мне перезвонить.

Пока жду ответа, пытаюсь отвлекаться на работу — Владлен Богданович попросил предоставить ему список всех текущих проектов, над которыми работает мой отдел. Даже сосредоточиться не могу. История со статьей не идет из головы и невероятно нервирует.

Через час проверяю — в телеграм сообщения так и не прочитаны. Что, если Катерина где — нибудь на выезде и не может прочитать? Есть же телефон и контакты редакции!

Мне нужен свежий воздух. Выхожу на улицу и набираю номер интернет-газеты для обращений, начинающийся на 8-800. Долго выбираю пункты меню, на кого меня переключить, и наконец добираюсь до отдела контента! Отвечает какая-то Мария, не вслушиваюсь в фамилию.

— Добрый день, Мария! Я давала интервью Катерине Гордеевой, и сегодня должна была выйти статья о кандидате в губернаторы Алексее Лучином, — произношу своим самым спокойным тоном. — Катерина сказала, статья выйдет до полудня, сейчас уже четыре, а статьи все нет. Подскажете, что случилось?

— Да, — отвечает Мария, и на фоне раздается треск клавиатуры. — Сейчас скажу…

Спина потеет от дикого волнения. Я ведь понимаю, что это мое единственное оружие. Если это не сработает, не знаю, как бороться с Лучиным.

— Простите, — через некоторое время произносит Мария, — в системе есть упоминание о статье, но у нее даже названия нет, материал удален с пометкой, что его отклонили.

У меня внутри все обваливается.

— Отклонили? — переспрашиваю. — Это как, можете объяснить?

— Ну отклонили, — по-свойски отвечает Мария. — Значит, он не подошел. Не прошел согласование с редактором или просто оказался некачественным.

Если спрошу, что есть «некачественный» материал, Мария наверняка мне расскажет, но это уже неважно. Мою статью Фонтанка не напечатает. Я просто потеряла четыре дня!

Вешаю трубку и возвращаюсь в кабинет. Проверяю домашнюю почту, больше ответов от газет не пришло. Значит, пора на телевидение? У них наверняка еще длиннее путь согласования. Затянут до самых выборов, что это потеряет всякую актуальность. Тогда… Блогеры? Да кому они нужны?

Снова залезаю в поисковик и натыкаюсь на рейтинг новостных агентств по России. Открываю все интернет-газеты подряд и, если нахожу кнопку «предложить новость» или адрес контент-менеджера, рассылаю текст своего обращения. Хотя в душе уже клубится опасение, что и эти тоже откажутся в преддверии выборов ссориться с одним из кандидатов.

Вечер провожу в хостеле с бутылкой белого вина и заказанной пастой с морепродуктами. Это хотя бы вкусно. Да и очень хочется расслабиться. Эти несколько дней вымотали меня сильнее, чем весь прошедший год с января.

Катерина Гордеева мои сообщения так и не прочитала. Возможно, внесла меня в черный список — телеграм не оповещает заблокированного пользователя, просто его сообщения не доходят до адресата.

Засыпаю в тоскливом настроении

Просыпаюсь с диким скрежетом, как с похмелья, хотя не с чего — даже половины бутылки не выпила. Так, для вкуса один бокал… Всему виной эмоциональная усталость. Энергия на нуле, сил нет.

Приезжаю на работу с небольшим опозданием и даже удивляюсь, что с самого утра Юленька не огорошивает меня очередной убийственной новостью. Даже напротив, мы с ней немного болтаем у стойки рецепции. Она хвалит мой новый стиль, а я, признаться, ношу новую одежду и не замечаю в себе особой разницы. Переживания по работе съели радость жизни.

Сегодня последний день этой ужасной недели, завтра меня ждет встреча с Мариной Цветой и покупка байка. Я ведь не передумала? Нет. Не передумала. Но до завтра надо дожить. Осталась последняя сложность — еженедельная планерка у Владлена Богдановича, на которой придется отчитаться за отработанную неделю и представить план на следующую.

В ожидании совещания время от времени проверяю почту — никто не торопится приглашать меня на интервью. Я разослала писем двадцать! Пока ответили пятеро. Трое прямо, что не станут браться, двое обтекаемыми формулировками дали понять, что такой материал не интересует. Что же за засада?!

Поднимаюсь в конференц-зал к четырем и уже ощущаю, что кровь отливает от лица. Мне, если честно, страшно, не вылезет ли еще какой-нибудь косяк. Как оказывается, проколы находятся там, где их не было, и ждать можно чего угодно.

Планерка проходит, на удивление, нормально. Меня Владлен Богданович пропускает со словами, что и так всю неделю держал руку на пульсе, чем занимается мой отдел. Я уже начинаю расслабляться, но не тут-то было. В конце совещания гендир отпускает всех, кроме меня и Азалии Ринатовны. Просит нас зайти в его кабинет.