— Раньше надо было думать! — сурово выговариваю ей. Зараза так и стоит в дверях, как корова недоеная. — Уйди с дороги.

— Я не уйду, пока ты не пообещаешь, что не прекратишь это…

Быстро же Виктор Георгиевич умудряется сделать людям проблем так, что они готовы на что угодно, лишь бы прекратить кошмар в своей жизни.

— На улице расскажешь, — указываю ей на дверь.

Наталия активно кивает и выходит. Мы с Мишей следом. Он закуривает, стоя в небольшом отгороженном кованым забором дворике перед больницей. Мне бы в пору тоже закурить, нервы ни к черту.

— Кто тебя нанял, говори! — наезжаю на Наталию, пока она мнется и не знает, с чего начать.

— Меня? Никто… — отвечает неуверенно.

— Тогда нахуй, — разворачиваюсь и направляюсь к калитке на проспект, где припаркована машина.

— Я сама… Я люблю тебя, — скулит за спиной Наталия.

— Что ты сама? Сука, говори нормально! — я в ярости. Мало того, что с этой пакостью мне даже рядом стоять не хочется, так ещё и выслушивать её блеяние.

— Я влюбилась в тебя с первого взгляда, Леша, — она опускает взгляд и делает ко мне пару шагов. — А ты не обращал на меня никакого внимания. Ты всегда был холоден! Как я должна была поступить? Ну как? — в голос пробиваются новые слезы. — Я и решила, что если ты со мной переспишь, то влюбишься в ответ.

Естественно, это дичайшая дичь, бред и идиотизм. Одержимая фанатка да ещё и небольшого ума. Как можно влюбиться в другую, когда любишь свою женщину?

— И поэтому ты… Тот препарат у тебя в столе, что это за таблетка? — у меня чешутся кулаки. Понятно, что женщину бить не будешь, но фасад начистить кому-нибудь очень хочется.

— Я достала через знакомых, — она складывает руки в просительном жесте и завывает ещё сильнее. — Наркотик на основе скополамина. Человек становится легко возбудимым и внушаемым. А дальше мне нужно было лишь остаться с тобой наедине и возбудить тебя. Он сделал все остальное за меня. И за тебя.

Только сейчас замечаю, что Миша, стоящий у неё за спиной справа, держит телефон так, что тот видит всю сцену. Снимает, как пить дать. Но это только на пользу. Пусть остается доказательство, что я не был в адекватном состоянии, когда изменил. Даже на душе легче становится. Я ведь до конца не верил, что мог трахнуть другую, когда у меня Олеся есть.

— А диктофон зачем подкинула? — продолжаю усердствовать. — Ты ведь за ним тогда явилась?

Наталия смотрит на меня с искренним раскаянием в глазах. Перед Господом раскаиваться будешь, сука!

— Думала, если Олеся тебя сразу не бросит, ей потом запись прислать, — зажмуривается так, будто ждет удара. Нет, я женщин по-прежнему не бью, хотя эту мерзость сам Бог велел приложить. — Прости меня, я спрячусь в самый дальний угол и буду молчать, ты обо мне не вспомнишь. А ты оставь в покое мою мать, пожалуйста?

— Оставлю, когда буду уверен, что ты не солгала мне, — рычу и жестом отодвигаю её в сторону. Теперь она дает мне пройти. — И чтобы духу твоего не было рядом со мной или Олесей.

Наталия понимающе кивает. Ну вот и славно. Миша прячет телефон, и я киваю ему на калитку. Выходим на проспект, и к нам тут же летят журналисты. Немного, только самые прошаренные, которые, похоже, имеют контакты в штабе. Какая-то крыса сливает или нарочно скармливает. Не удивлюсь, если у меня в пиар отделе такие умники сидят.

Эти две шавки окружают нас с Мишей, впереди раками пятятся операторы, направляя камеры на меня. Как вы прокомментируете… Что вы думаете… Кто покушался… Кто стоит… Обрывки их вопросов, как карканье ворон, долетают до меня сквозь пелену собственных мыслей. Я молчу, а Миша отвечает на все одним и тем же выражением: «Без комментариев». Я не готов отвечать на вопросы. И не потому что мне нечего сказать, а потому что сейчас каждое неверно сказанное слово может подписать мне или Олесе приговор.

Мы доходим до Мишиной машины. Я сажусь пассажиром, он за руль, выезжаем на проспект. У меня перегруз информацией. Надо подумать в тишине, но времени нет. Миша рулит в сторону штаба.

— Ты ей поверил? В эту беспамятную влюбленность? — спрашивает он на красном светофоре.

— Если бы её Мальцев послал, у него уже давно был бы убойный компромат, она бы сняла наш секс или что похлеще, — отвечаю задумчиво. — Да и верю. Анализ же подтвердил её слова?

Миша качает головой.

— Нет, та таблетка оказалась сахарозаменителем, — выговаривает сокрушенно. — На что была похожа, то и есть. А… Почему ты не спросил её про покушение на Олесю?

— Потому что Наталия ни при чем, и покушались на меня, — произношу мрачно. — Это ещё надо проверить, но того упыря с вероятностью девяносто девять процентов подослал Мальцев.

— И как ты собираешься это проверить? — Миша настроен скептически.

— Есть у меня один способ на примете.