— Это очень грубо сказано, но что-то вроде того. Я сам узнал об этом, только когда ты потребовала развод, — он тяжело вздыхает. — У партии есть спонсоры, в неформальных беседах пара владельцев больших компаний обсуждали со мной законопроекты, которые могут улучшить город, мы договорились о нескольких, которые будут непременно приняты за срок моего губернаторства. Мы заключили устные соглашения, но было ясно, что не сдержать слово я не могу. А когда заварилась каша с Наталией, мне прямым текстом донесли, что на кону.

До меня начинает медленно доходить, в каком положении оказался Алексей. Ему кровь из носу надо стать губернатором, чтобы сдержать данные обещания. Но а я-то тут при чем?

— В тот вечер, когда ты застала меня с Наталией, мне дали понять, что ты должна остаться со мной, — продолжает Алексей. — Я был не в себе. Я сам не понимаю, почему так взбесился на твою реакцию. Мозг переклинило. В результате я повел себя как конченный мудак. А дальше… Это было не моих рук дело. Я знаю лишь то, что ты мне сказала. И честно попросил прекратить тебя прессовать. Пообещал, что сам все улажу.

— Как-то хреново у тебя получается улаживать, — выговариваю с досадой.

— У меня к тебе просьба, — Алексей разворачивается всем корпусом ко мне. — Я понимаю, что совершил ошибку, которая стоила мне семьи. Я готов заплатить по счетам и дам тебе развод после выборов, как мы договорились. Но пока все должно остаться по-прежнему. И видео ты удалишь.

Сейчас он не рисуется, и в голосе слышна настоящая тревога. Подумать только, он казался мне всемогущим злом, а на самом деле он — всего лишь фасад настоящего зла. И влип не меньше меня, похоже.

— Если ты думаешь, что этими слезными речами растопишь мне сердце, ты ошибаешься, — отставляю пустой бокал на журнальный столик. Нервное напряжение начинает отпускать, и тело становится ватным. — Твои договоренности с сильными мира сего никак не оправдывают твою измену.

Голос в конце дрожит. Мне до сих пор больно от этого. Алексей отводит взгляд.

— Я сожалею по этому поводу. Мне очень жаль. Мне правда жаль, Олеся! — он повышает голос, затем встает и приносит початую бутылку вина, обновляет наши бокалы. — Я не могу это изменить и не жду, что ты меня простишь. Сейчас я прошу тебя лишь не усложнять себе жизнь этим видео. Угрозы твоему отцу не выдумка. И если то, что ты сняла, увидят избиратели, воротилы этого так не оставят.

Во мне борется желание поверить ему и недоверчивое подозрение, что он все лжет. Политик, что с него взять. Он же давал предвыборные обещания, а на деле они были продиктованы его договоренностями с «покровителями» партии.

— Видео я все равно удалять не буду, ты там так мило кипятишься на свою Наташу, что хочется сохранить его для заката истории нашей семьи. Эффектный занавес, — добродушно улыбаюсь и добавляю серьезно: — На той флешке, которая хранилась в сейфе, был вирус, который дал его владельцам доступ к моей информации. Это Наталия тебе дала ту флешку?

— Вирус? Постой, на какой флеш… — мыслительный процесс Алексея читается на лице.

Он наконец соединяет все кусочки пазла. Жду ярости, а вижу смятение. Он запускает пальцы в волосы и запрокидывает голову. Несколько мгновений смотрит в потолок. Затем возвращается в нормальное положение и внимательно смотрит на меня.

— Ты сейчас про ту флешку, которая хранилась в сейфе, верно? — спрашивает сосредоточенным голосом. Киваю. — Ты вставляла ее в ноутбук. Что на ней было?

— Пара текстовых файлов и картинка. Ее и открыла, — отвечаю невозмутимо.

— Флешка предназначалась мне… — тянет Алексей. — И где я мог ее использовать? На рабочем компьютере и ноутбуке. Или дать кому-нибудь в штабе. Но скорее всего, расчет был именно на то, что будет заражен мой компьютер.

Не перебиваю его. Он отлично соображает и делает это быстрее и логичнее меня. Я всегда уважала этого его качество.

Алексей перестает говорить сам с собой и будит телефон. Кого-то набирает.

— Миш, привет, — произносит в трубку серьезным голосом. Вино будто и вовсе на него не подействовало. — Нужно проверить стол Наталии на предмет жучков и обшарить каждый ящик. Если уходя она что-то забыла, я хочу знать, что это. Да. Похоже, Мальцев запустил к нам крота. Или завербовал, хотя вероятнее, это был далеко идущий план.

— Пробей номера машины, Леш, — бесцеремонно влезаю в разговор, поскольку Алексей, похоже, говорит с шефом службы безопаности.

Он отвлекается, кивает мне, мол, что за машина.

— Я запомнила номера тех, кто приехал сюда, — поясняю терпеливо. — АТУ 768.

— Слышал, Миш? Ага. Давай, ноги в руки. Информация нужна срочно.

Алексей вешает трубку и с гордостью смотрит на меня.

— Ты умница. Молодец, что запомнила номер и что полицию вызвала. Все правильно сделала.

Воспоминания о вторженцах вспыхивают обжигающим пятном, и я не могу отделаться от желания поделиться переживаниями. Мне до сих пор зябко от мысли об этих людях. Может, говорить с Алексеем — не лучшая идея, но мы ведь соседи, а с соседом можно обсудить пугающие новости.