Дверь нашего дома открывается, и на пороге показывается Алесей с тростью. Приветственно машет рукой свободной рукой и тут же тянется к месту ранения.

У меня в голове миллион мыслей, но преобладают тревожные. Какого черта он тут? Что сказал врач? Как он себя чувствует? Как добрался? Где охрана, поставленная Чарнецким? Что вообще происходит?

Оставляю в покое наших охранников и порывисто направляюсь к дому. Миша следует за мной.

— Алексей, что ты тут делаешь?! — выкрикиваю возмущенно, и плевать, кто что услышит и скажет. — Почему не в больнице?

Он отступает в прихожую и скрывается в доме. Сержусь, но вхожу. Миша заходит следом и закрывает за собой дверь. Не разуваясь иду в гостиную, а там… романтический ужин?!

Поднимаю непонимающий взгляд на Лешу. Он вяло улыбается и пожимает плечами, мол, чему ты удивляешься? Миша встает за моим плечом, готовый, видимо, защищать меня, и я кожей чувствую его удивление.

— Спасибо, Миш, думаю, дальше я сама, — поворачиваюсь и, сбавив тон, отпускаю безопасника.

Он кивает, поднимает руку, прощаясь с Алексеем, затем уходит. Вскоре раздается звук двигателя — уехал.

Леша подходит ко мне и встает вплотную. Ему явно трудно стоять. Слабость, похоже, ещё не отпустила, но он улыбается мне, а потом, ласково положив руку на затылок, притягивает к себе и касается моих губ своими. Нежно целует, будто я — ворох сахарной ваты, прикоснись — и растаю.

Отвечаю на поцелуй и действительно таю. Узнаю своего нежного любящего Лешу, каким он был в начале отношений. Именно этот поцелуй вернул меня в те воспоминания. Мы давно так не целовались.

Мне было хорошо с ним. И ещё может быть хорошо, но это будет зависеть…

— Что ты удумал, Леш? — через время отлепляюсь от него и указываю на стол с тарелками, прикрытыми блестящими крышками, и неуклонно оплывающими высокими свечами в подсвечниках.

— Я смотрел пресс-конференцию, слушал твою речь, — он поворачивается и ковыляет к столу, указывает мне на стул. — Я понял, что просто должен тебя увидеть. Обнять. Ещё раз сказать, насколько сильно я тебя люблю.

Вздыхаю. Язык не поворачивается в этот романтический момент вспоминать обиды, но они есть, и я просто молчу.

— Ты не рада меня видеть? Что происходит, Олесь? — спрашивает Алексей твердеющим голосом. — Пресс-конференция, на которой ты так эмоционально и проникновенно говорила о нас и о пережитых тяготах… Это все было вранье?

Все бы ничего, но на слове «вранье» у меня падает забрало.

— Враньем занимаешься ты сейчас, Алексей! — зло шиплю на него. — Сначала трахаешь помощницу и говоришь, что я фригидная и чувств ко мне не осталось, а теперь «насколько я люблю тебя»… Ты слышишь, что сам путаешься в показаниях?

Алексей резко поднимается, что чуть не падает, но подходит ко мне. Походка нетвердая, и какая-то часть моего сердца сжимается от этого вида. Он страдает, делает над собой усилие, чтобы подойти… Берет меня за обе ладони, чуть сжимая холодными пальцами. Его руки никогда не были холодными — волнуется?

— Олеся, я тогда был не в себе. Наверное, отходняк от препарата, который мне подсыпала Наталия, — отпускает одну руку и трет лоб. Точно волнуется. — Я даже не помню, как наговорил это тебе. А когда услышал на записи, возненавидел себя. Олеся, я правда люблю тебя. Я не знаю, чем ещё доказать это тебе. Я наломал дров, я наделал ошибок, но я клянусь, что больше не доставлю тебе такой боли. Потому что я сделал выводы. Ну ты же сама убедилась, что сделал? Никогда у меня больше не будет женщин помощников. И наедине с другими женщинами я не окажусь. Это была моя главная ошибка, и я её запомнил.

Договорив, он обнимает меня. А у меня руки не поднимаются обнять его в ответ. Мне все ещё чего-то не хватает. Он чувствует это, выпрямляется и ловит мое лицо в ладони.

— Скажи, что мне сделать, чтобы окончательно убедить тебя, что я изменился? Просто назови. Дай список. Я все сделаю, — произносит горячо и эмоционально. — Ты очень нужна мне. Мне лично и не для выборов. Мне без тебя нечем дышать! Я осознал, насколько мне без тебя плохо, когда отправил в санаторий. Я даже не мог навестить тебя, с ума сходил от тоски. Мир не мил, когда тебя нет рядом. Слышишь?

— Ты не сможешь, — выдавливаю почти безжизненно.

Нет, у меня есть просьба, которая принесла бы мне успокоение. Но она невыполнима.

— А ты скажи и посмотрим, — азартно выговаривает Алексей.

Смотрю ему прямо в глаза. В них решимость и вызов. Он готов на все, кажется.

— Уйди из политики, — отрезаю. — Эта грязь сделала тебя таким. Тот Алексей, которого я знала до его восхождения к Олимпу, был другой. Нежный, заботливый, веселый и честный. А нынешний Алексей лицемерный и лживый. Этому Алексею невозможно верить. Я не знаю, где наша жизнь, а где твоя политика.

Алексей отходит от меня и тяжело опускается на диван.