Высвобождаюсь из его объятий. Подозрительные слова, подозрительный тон, мне все не нравится. И сам факт, что он снова пришел с какими-то предложениями, уже вызывает легкую муть в желудке.

— Что ещё за предложение? — спрашиваю с сердитым недоверием в голосе.

— Я хочу тебя спрятать, — отвечает он. — Вывести из-под угрозы.

Не мигая смотрю на него. Что он ещё выдумал?

— Понимаю твое недоверие, Олесь, — доверительно продолжает он и трет пальцами лоб, будто думает, как правильнее сказать. — Я присутствовал при беседе с Эдуардом. Он сказал, что твое отравление — дело рук Мальцева, а целью был я. Но мы с тобой уже и сами до этого догадались. Суть в том, что Мальцев не остановится, твердо намерен убрать меня с гонки, а значит, это не последнее покушение.

— Так может, просто хватит? Уйди с выборов! — перебиваю возмущенно. Это ведь проще простого просто взять и избавиться от всех угроз! — Оставь этому Мальцеву место губернатора. От твоих выборов одни беды.

— Не могу, Олесь, — со сдерживаемым раздражением отвечает Алексей. — Мы об этом тоже говорили. Но я честно попытался, сделал пару публичных заявлений, чтобы подготовить почву для снятия своей кандидатуры, но со мной связался Чарнецкий и прямым текстом запретил это делать.

Смурнею. Этот Чарнецкий — кукловод хренов! Но, судя по расстановке сил, ничего против его влияния сделать нельзя. Можно только использовать.

— И что ты решил? — спрашиваю кисло.

— Давай ты недельку отдохнешь в санатории? — спрашивает Алексей. — Под Питером. Там будут СПА-процедуры, вкусная еда, чистый морской воздух, новые люди… И не будет угрозы, что ты снова пострадаешь из-за меня.

Он действительно хочет этого. Не для красного словца, не ради галочки, а правда. В глазах светится теплота и искреннее предвкушение.

— А как же ты? — все-таки не могу не спросить. — Как же твоя жена, которая должна везде тебя поддерживать?

— Моя жена пострадала от покушения на меня, избиратели будут счастливы увидеть во мне заботливого мужа, который делает все для её благополучия, — улыбается Алексей. — И Чарнецкий согласен. За это время угроза будет ликвидирована.

Киваю. Чарнецкий может. Хотя напрямую, наверное, на Мальцева воздействовать нельзя. Это слишком палевно. Видимо, строится какая-то многоходовочка, которая в результате приведет к уходу Мальцева с гонки. И на это нужна неделя.

Соглашаюсь. Мы ещё какое-то время говорим ни о чем, затем у Алексея звонит телефон. Тот самый исполнительный помощник Вася напоминает о каком-то очередном благотворительном вечере, и Алексей со мной прощается.

Алексей, будто нарочно, говорил по громкой связи. Показывает, что больше не будет нанимать в помощницы женщин? Демонстрирует, что сделал выводы? Мысль о том, что он мог действительно исправиться, червоточиной проклевывается в мозгу. Неужели я готова его простить?

Нарочно поднимаю в памяти кадры его измены. Супружеская кровать, Наташмара под одеялом, Алексей, направляющийся ко мне в гардеробную голым. Выглядел он тогда как робот. И суровый голос: «Ты не должна была узнать». Омерзение ползет мурашками по коже и тошнотой по пищеводу. Фу. Как такое можно простить? Я увидела достаточно, а потом ещё и наслушалась достаточно, чтобы навсегда вычеркнуть этого человека из жизни.

Но часть моего сознания против. Хочется её задушить, задавить, растоптать. Это не слабость, а что-то совестливое. Алексей всеми силами пытается загладить вину. Значит ли это, что он больше так не поступит? Значит ли, что я могу ему верить? Для моего мозга люди придумали когнитивные тесты. А существуют ли тесты для изменника, которые покажут, излечился он или нет?

* * *

Сутки до объявления вердикта проходят как на иголках. Мне ни сериалы смотреть не хочется, ни книжку читать, ни даже в шарики на телефоне играть. Тоска, смешанная с беспокойством, плещется внутри и не дает сосредоточиться даже на интересной деятельности, раньше казавшейся приятной.

Я ждала врача с результатами утром, но он является только после обеда. И уже в сопровождении Алексея.

— Я не мог это пропустить, Олесь, — виновато говорит он, останавливаясь рядом со мной у окна.

Я стала часто смотреть на улицу. Хочу туда. В жизнь.

— Самолично хочешь убедиться, что у тебя чокнутая жена? — спрашиваю против воли язвительно. Это защитная реакция, я слишком волнуюсь. Даже совестно срываться на него.

— Поддержать, конечно, — на полном серьезе отвечает Алексей, будто не услышал моего тона.

— Итак, Олеся Станиславовна, — врач прерывает нас с легким покашливанием. — Когнитивный тест показал, что у ваш мозг… не пострадал от воздействия яда.

Я не могу сдержать облегченного вздоха, Алексей обнимает меня за плечи и крепко целует в висок. От него веет радостью. Может, он хотел бы подхватить меня на руки и покружить по палате, но сдерживается это делать при враче.