Мы доезжаем до штаба, и я сразу запираюсь в кабинете. Набираю номер Виктора Георгиевича. Отвечает мне Нина, бессменный вежливый Цербер в юбке.

— Виктор Георгиевич с вами свяжется, — произносит дежурно, как всегда, но сегодня мой вопрос не терпит отлагательств.

— Нина, речь идет о жизни моей жены, — рычу в трубку, — и если вы сейчас же не передадите Виктору Георгиевичу мою просьбу, я сделаю публичное заявление, которое ему не понравится.

— Я услышала вас, Алексей, — произносит Нина тем же тоном, но я слышу в нем отголоски беспокойства.

Да, с тобой, наверное, никто так не говорит. Все бывает в первый раз.

Я прощаюсь с ней и жду звонка от Чарнецкого. Нервно царапаю ногтем блокнот, оставляя глубокие зарубки.

Минуты тянутся, как густая смола. Я не мог просчитаться. Он сейчас позвонит!

Должен, по крайней мере.

Я блефовал, разумеется, не стану я подписывать себе приговор никакими публичными заявлениями. Но Чарнецкий не может знать, что у меня в голове, и наверняка рассердится на тон. Пусть взыщет свою плату, но сначала мне надо решить вопрос с Эдуардом.

Телефон начинает звонить спустя пять минут. Отвечаю на первый же гудок.

— Ты что себе позволяешь, Алексей? — разъяренным полушепотом выговаривает Виктор Георгиевич. — Ты сорвал меня с важной встречи!

— Мне жаль, Виктор Георгиевич, — отвечаю сдержанно. — Вы наверняка осведомлены, что Олесю пытались отравить.

— Соболезную, — бросает он, будто она уже мертва.

Сука! Циничный, как пень! Но ещё раз убеждаюсь, что это не его рук дело, иначе знал бы, что его план провалился.

— Она жива. Мне нужно допросить виновного, — рычу.

— Вот как? — голос Чарнецкого обретает заинтересованность и тут же рычит гневом: — Только не говори, что подозреваешь меня!

— Мы договорились. Не подозреваю. Это Павельев Эдуард Михайлович, следователь полиции, — выпаливаю сходу. — Он был моим карманным полицейским, но теперь я думаю, его перекупил Мальцев.

— Хорошо, это несложно, — тянет Виктор Георгиевич.

— Когда вы сможете устроить нам встречу? — спрашиваю нетерпеливо.

— Мои люди тебе сообщат, — на этом он кладет трубку.

А-а-а! Хочется рычать от злости и беспомощности.

Мне остается только ждать. Сколько — неизвестно. И это убивает. Радует только то, что Олеся под охраной, и, пока она в больнице, с ней ничего не произойдет.

Когда я снова выхожу в опенспейс, где трудится вся команда, ко мне подбегает невысокая пухленькая девушка. Черные волосы убраны в хвост, круглые очки в черной оправе съехали на нос.

— Алексей Владимирович, напоминаю, у вас завтра благотворительный вечер для людей с ограниченными… — она осекается под моим взглядом.

Черт. Похоже, клокочущая внутри ярость отражается на лице.

— Возможностями, — договаривает девушка.

Забыл её имя. Из пиар-отдела.

— Напиши речь и дай прочитать утром, — приказываю и разворачиваюсь к залу.

Ищу глазами Мишу. Нахожу. Направляется ко мне в компании щуплого паренька в костюме. Короткая стрижка, галстук и тоже очки — молодежь нынче не бережет глаза. Прямо ученик-отличник. Подождут.

Направляюсь в зону, где заседают пиарщики. Девушка в очках, пыхтя, топает позади.

— Так, — щелкаю пальцами, собирая внимание пиар-менеджеров. — Как вы уже слышали, Олеся, моя жена, оказалась в больнице с отравлением. По непроверенным данным, целью был я, но Олеся выпила яд вместо меня. Создайте душещипательный спич, посылом которого будет мягкая подготовка к тому, что я уйду с предвыборной гонки. Что-то типа «мне не нужна победа такой ценой».

Менеджеры молча кивают. Надеюсь, когда я подтвержу свои догадки, эта речь поможет мне аккуратно расторгнуть соглашение с Виктором Георгиевичем. Я нисколько не солгал. Плевать на кресло губернатора, когда жизни Олеси из-за меня грозит опасность.

Подзываю Мишу жестом. Он подводит ко мне паренька.

— Это кто? — спрашиваю, не глядя на последнего.

— Твой новый помощник, Леш, — отвечает Миша. — Ты просил мужчину.

Хочется сказать, что это недоразумение — не мужчина, но не буду же я унижать несчастного юнца.

— Пробил по всем направлениям? — плевать, что он подумает.

— Чист, — отрезает Миша.

— Славно! — хлопаю в ладоши и отправляюсь к себе в кабинет.

Миша с мальцом идут следом. Мы втроем заходим в отгороженный закуток, я сажусь за свой стол и обращаюсь теперь к юнцу:

— Как зовут?

— Василий.

— И так, Василий, — вынимаю из ящика стола все свои черновики. — Это перенести в цифровой формат и отправить мне на почту. А я домой.

Парень кивает. Миша смотрит на меня непонимающими глазами.

— Не сейчас, Миш, — отвечаю на его немой вопрос, направляясь к выходу. — Я на взводе, и никому легче от разговора по душам не станет.