— Моей жене нездоровится, она улетела на несколько дней на горячие источники поправить здоровье, — спокойно парирует хозяин дома и сразу переводит тему. — В США случился новый ураган, вы слышали? Снова разрушенные дома, десятки оборванных жизней, множество семей оставшихся без крова, и детей, потерявших родителей. Стихия постоянно оказывается сильнее человека. Даже сильнее сообщества людей.

Не знаю, почему, но все, что он произносит, для меня имеет двойное значение. Может, я просто паранойю? Может, это действительно разговор об одном из ураганов, которым американцы любят давать женские имена? Или все же под стихией он понимает силы, которые представляет? А под людьми — Алексея и меня? Намекает на потерю дома и родителей? Содрогаюсь от этих мыслей.

Все же заставляю себя попробовать лоснящийся топленым жиром запеченный стейк из красной рыбы. Он, как и вино, изумительный. Другого и не ожидаешь в доме такого человека.

— Но люди могут подстраховаться или переехать, — отвечает Алексей. — Не везде бывают ураганы.

Виктор Георгиевич кровожадно усмехается. Или это только в моих глазах так выглядит?

— Да, но некоторым приходится искать пути взаимодействия со стихией, чтобы не погибнуть, — отвечает он и отправляет кусок лососевого стейка в рот. — Со стихией нужно уметь договариваться и подыгрывать. Вы согласны, Олеся?

От прямого вопроса чуть не поперхиваюсь. Не ожидала, что он обратится ко мне.

— Не уверена, что с ураганом можно договориться, — выговариваю серьезно. — Вы знаете как?

Под ураганом он все же подразумевает себя и тех других, которые ждут от Алексея каких-то действий в губернаторском кресле. А обычные жители, которые должны договориться — мы с ним, если вообще не я конкретно.

— У людей есть убежища, Олеся, — бархатисто произносит Виктор Георгиевич и вонзает в меня острый взгляд. — Иногда им надо просто спуститься в свой уютный подвал и подождать, пока буря закончится. Терпеливо подождать.

Ясно. Он прямым текстом дает мне указание прекратить сопротивляться восхождению Алексея. Только вот я уже и так не сопротивляюсь. Устала бороться и согласна уже развестись после выборов. Дело ж не во мне.

— А если в дом, пока хозяева сидят в подвале, влезут мародеры? — раз уж пошла такая пьянка, давайте, уважаемый небожитель, на чистоту. — Знаете, неприятно, когда к тебе кто-то вламывается.

Алексей молчит, давая нам с этим аллигатором вести переговоры на собственном языке. А Виктор Георгиевич и бровью не ведет. Потрясающее самообладание.

— Ах это, — улыбается с картинным смущением. — В таких случаях я могу понять негодование жителей. Кстати, Алексей, — он переводит заинтересованный взгляд на моего мужа. — До меня дошла информация, что в ваш дом пробрались двое… — он будто нарочно прочищает горло, — грабителей, но ничего не украли.

— И ничего не оставили, — сдержанно цедит Алексей в ответ. — Думаю, их наниматель точно знает, что за подарок они несли с собой и недонесли.

Виктор Георгиевич сверкает глазами и углубляется в тарелку. Тянет время. Впрочем, даже если вчерашнее вторжение — его рук дело, он все равно не признается. А я тут нужна, чтобы донести до меня правильную стратегию поведения.

— Досадный инцидент, — произносит Виктор Георгиевич и запивает еду вином. — Думаю, Алексей, вы больше не допустите таких казусов.

Муж кивает. Похоже, они друг друга поняли. Только я так и не поняла, кто подослал вчерашних псевдограбителей.

— Олеся, как ваши мама и папа? Хорошо они отдохнули в Европе? — он переключает внимание на меня. — Я слышал, Болгария прекрасна в это время года.

Показывает мне свою осведомленность? Демонстрирует, что я под колпаком? Не иначе.

— С родителями все хорошо, не стоит беспокойства, спасибо, — отвечаю на вопрос. — С чего такой интерес?

— Видите ли, я тоже родитель, — он добродушно мне улыбается, потом смотрит на Алексея и добавляет: — Родители всегда волнуются за детей. И иногда хотят быть уверенными, что у детей все хорошо. И чтобы в этом убедиться они могут прибегать к разным способам получения информации. Родитель, переживающий за своих детей — очень целеустремленный человек!

Вот и открылись карты. Меня внутренне колотит от возмущения, смешанного со страхом. Этот индюк с платком признал, что отправил в наш дом людей установить жучки. Хочет контролировать нашу семейную жизнь!

— Но ведь родителям, по идее, должно быть достаточно того, чтобы ребенок время от времени звонил и докладывал, что у него все хорошо, разве нет? — Алексей втягивается в эту беседу.

— Не всегда, Алексей, — Виктор Георгиевич смотрит на моего мужа свирепым взглядом. — Если ребенок выходит из-под контроля, это же крах всему твоему наследию! Шалости надо пресекать на корню.

Пошли прямые угрозы. Но как элегантно все это преподносится! Ни к слову не прикопаешься. Они все на отвлеченную тему.