– Ваше Высочество! – спохватилась няня, неловко кланяясь мне. Ребенок в ее руках закряхтел. Если мне не изменяет память, Цюань приставляла к сыну другую няню…

– Как Его Высочество себя чувствует? – поинтересовалась я.

– Сегодня лучше. Меньше плачет, но ест все еще плохо.

Я подошла ближе и взглянула на Юнана. Первой мыслью было: как же он похудел! Аккуратно взяв ребенка у няни, я погладила его по головке и потрогала лобик. Температуры не было. А еще не было родинки на правом виске. Цюань как-то обмолвилась, что у Ланьлина такая же, но за длинными волосами ее трудно увидеть.

Кинув настороженный взгляд на няню, я внимательнее вгляделась в ребенка и через некоторое время осознала – это определенно был не Юнан.

***

Я вихрем взлетела по ступеням Дворца Собранного Превосходства, игнорируя удивленные взгляды стражников и стоящей у входа императорской свиты. Благо, остановить меня никто не посмел – хоть я и не была императрицей, но привилегий у меня было достаточно, чтобы ходить, где мне вздумается.

– Его Величество занят… – попытался остановить меня евнух Пан у входа в кабинет.

– Юн! – воскликнула я, толкнув резные двери. – Юн!..

Он обернулся и удивленно уставился на меня. Цюань, которая стояла совсем рядом, положив руку на плечо императора, вздрогнула и тоже повернулась ко мне.

– Я думала, у тебя важное совещание… – пролепетала я, тупо глядя на руку императрицы.

Проследив направление моего взгляда, Цюань поспешно убрала руку с плеча Юна и отступила от него на шаг.

– Что случилось? – удивление на лице Юна сменилось волнением. Он подошел ко мне и внимательно всмотрелся в мое лицо.

Передо мной были его взволнованные глаза, но я видела только руку Цюань на его плече. И вид у нее был при этом такой, будто она трогала свою собственность. Будто все еще претендует на Юна…

– Почему ты здесь с ней? – спросила я, чувствуя, что начинаю потихоньку закипать.

– С кем? С Цюань? У нас был важный разговор…

– Что такого важного можно с ней обсуждать? – прервала его я. – Мне казалось, ты задерживаешься, потому что ведешь важные обсуждения со своими генералами, а не милуешься со своей бывшей!

– С бывшей? – не понял Юньвэнь.

– С ней! – ткнула я пальцем в Цюань.

– Майя, прошу, объясни, что тебя беспокоит, – пробормотал Юн. – Я тебя не понимаю.

Еле сдерживая гнев, я до боли прикусила губу и злобно уставилась на Цюань. Может, Юн и не понимает ничего, а вот эта мерзавка все прекрасно осознает. Мало ей любовника, так еще снова взялась мужа соблазнять!

Обогнув Юньвэня, я медленно подошла к Цюань и, заглянув в ее темные глаза, прошептала:

– Хватит крутиться возле моего мужчины. У тебя есть свой. Или тебе его уже мало?

Цюань изогнула тонкую черную бровь.

– О чем ты? – решила изобразить дурочку она.

Я возмущенно фыркнула и заметила:

– У тебя ребенок совершенно другой в покоях лежит, а ты тут своим хвостом крутишь.

Тут невозмутимая императрица обалдела. Зыркнула на Юньвэня и выдала то, что меня окончательно добило:

– Ты ей рассказал?!

– Что? Нет, я не говорил…

– Тогда как она узнала?

Я медленно повернулась к Юну. Он выглядел совершенно растерянным. Его взгляд метался от меня к Цюань и обратно.

– Ты все знал… – одними губами произнесла я.

Он сразу понял меня. Хотел ответить, но, видимо, не мог подобрать слов и лишь смотрел на меня сожалеющим, полным боли взглядом.

– А я-то думала, что между нами больше нет тайн, – с горечью прошептала я.

– Майя…

Проигнорировав его зов, я снова повернулась к Цюань и сказала:

– Тебе интересно, как я узнала? Зашла навестить Юнана. До меня дошли слухи, что он болен. А оказалось, это лишь прикрытие, чтобы никто не заметил подмены. Даже няню другую взяли…

Я усмехнулась и направилась к выходу. Нечего мне здесь больше делать.

– Майя, стой!

– Не иди за мной! – зло бросила я, не в силах даже взглянуть на Юна.

Как же бесит!..

– Майя…

– Отстань! – крикнула я, со всей силы толкнув деревянные двери.

Слезы подступили к глазам, но я отчаянно сдерживала их. Только не здесь, не на глазах у этой мерзавки!

С трудом сдерживаясь, я прошла длинный коридор, вышла из дворца и спустилась по ступеням, миновав свиту и стражников. Прошла еще немного и, когда осталась вне поля зрения, дала волю слезам.

Я плакала не потому, что приревновала Юна к Цюань, нет. Да, мне было неприятно ее прикосновение к нему, неприятно, что они были наедине, но я верила Юну и знала, что для него не существует ни одной женщины, кроме меня. Обидел меня их секрет, который я, почему-то, не должна была знать.