– Есть правда хоть в чем-то из того, что ты мне говорил? – спросил Фанг, растягивая время.

Генерал Лю утвердительно кивнул.

– То, что ты сын наложницы.

Фанг презрительно фыркнул, но генерал не обратил на это внимания. Его глаза торжественно загорелись, и он восторженно произнес:

– Ты ребенок наложницы Былигту-хана, сына последнего императора Юань Тогона-Тэмура!

Казалось, что абсурднее отец уже ничего не сможет сказать, но эти слова были верхом абсурда. Фанг даже не сразу понял, что это за имена такие. Лишь уловил фразу «императора Юань» и, туго соображая, как это к нему относится, тупо смотрел на стоящего перед ним отца.

– Забудь свое имя! Ты – Сэцэн-хаган, названный в честь своего великого предка хана Хубилая. Последний из династии Юань и единственный законный наследник трона. – Генерал Лю повернулся к стоящим за ним шеньши и раскатисто заревел на всю пещеру: – Приветствуйте будущего императора, который возродит Империю Юань!!!

По его команде все шеньши опустились на колени и преклонили головы перед Фангом. Вместе с ними склонился и генерал Лю Вон. В пещере воцарилась полная тишина, в которой Фанг, наконец, осознал, что он каким-то непонятным образом оказался тем самым сказочным наследником династии Юань.

Третий день муж Цюань был сам не свой. Третий день о Фанге не было никаких известий. Ланьлин вместе с другими Летающими драконами сутками напролет искал пропавшего командира дворцовой стражи. Их сын, Юнан, словно чувствуя долгое отсутствие отца и скучая по нему, без конца плакал. Придворные дамы никак не могли утешить его, да и у самой Цюань это плохо получалось. Зато, как ни странно, малыша успокаивал Юньвэнь.

Император старался как можно чаще навещать Цюань с ребенком, чтобы не вызвать подозрений. Часто с ним приходила его обожаемая Мей, на руках которой Юнан тоже успокаивался и засыпал. И хоть Цюань уже ничего не чувствовала к мужу, кроме благодарности, ревность все же порой вспыхивала в ее груди. Казалось, что Мей мало ее мужа. Теперь она хочет украсть еще и ее ребенка. К тому же, будучи еще прислугой, она дерзнула дать ей неприличный совет касательно соблазнения императора. Если бы в тот момент Цюань не была в полном отчаянии, то обязательно наказала бы наглую девчонку.

– Лучше бы своего завела, – сказала Цюань, в очередной раз наблюдая, как сын мгновенно успокаивается на руках у Мей.

Императрица думала, что дети – это больной вопрос для любимой жены Юньвэня. По всему Запретному городу ходили слухи, что гуйфэй не может иметь детей, и поэтому часто возиться с сыном императрицы. Цюань ожидала, что ее слова заставят Мей грустить или злиться, но никак не краснеть всем лицом.

– У тебя щеки как у осеннего кленового листа, – заметила Цюань, пальцем указав на лицо Мей. – Это тебя так мои слова смутили?

– Вовсе нет, – буркнула девушка, избегая смотреть на императрицу.

В спешке она положила Юнана в кроватку, укрыла и, даже не поклонившись Цюань, поспешила к выходу из покоев.

– А ну стоять!

Мей послушно остановилась и с недовольным лицом повернулась к императрице. То, что избранница императора совершенно невежественная и что это никак не исправляется, усвоили уже все во дворце. В том числе и Цюань. В какой-то степени императрица даже привыкла к чудачествам гуйфэй – хоть что-то из ряда вон выходящее в скучном дворце.

– Вернись.

Цюань указала на пуфик рядом со своей кроватью. Может быть, Мей и обрела значительную власть и статус любимицы императора, но Цюань все еще оставалась главной женщиной в Запретном городе, и даже гуйфэй должна была ей подчиняться.

Мей это знала и поэтому, скрипя зубами, вернулась и села на пуфик. Откровенничать с императрицей ей явно не хотелось, зато Цюань не терпелось разузнать у любимой супруги кое-что.

– Ты показывалась лекарю? – начала издалека Цюань.

– Что? Зачем? – перепугалась девушка. Пунцовость уже сошла с ее лица, уступив место бледности и удивлению.

– То, что ты уже больше года не можешь забеременеть, тревожит весь дворец. У Юньвэня должен быть наследник.

Цюань не нравилось, что их с Юном и Ланьлином тайну знает еще один человек, однако поделать с этим ничего не могла. Император рассказывал своей гуйфэй абсолютно все.

– Я здорова, Ваше Величество, – тихо сказала Мей, опустив глаза.

– А мне кажется, что нет, – стояла на своем Цюань. – Сколько раз в день вы пытаетесь?

– Пытаемся что? – вытаращила глаза Мей. Без того невероятно большие, они стали как два куриных яйца.

– Зачать ребенка! – чуть повышенным тоном ответила императрица.

Она глупая или просто притворяется?..

– Ну, мы… – замямлила Мей, отводя глаза в сторону.