Страстный пожар во мне немного утих, уступив волне нежности. Я приблизила лицо к Юну, пробежалась пальцами вниз по его рукам и…почувствовала повязку.

– Что это? – тут же воскликнула я. – Ты поранился?

Юньвэнь пробубнил что-то непонятное и потянулся ко мне, но я его остановила.

– Что случилось? – ткнула я в повязку на его руке. И как я раньше ее не заметила? Видимо, от страсти совсем мозги расплавились.

Юн молчал.

Зарычав, я потянулась к повязке, сняла ее и, повернув руку Юна к окну, откуда падал лунный свет, начала разглядывать рану. Благо, она оказалась не опасной и вроде бы даже уже начала заживать.

– Поэтому ты опоздал, – заключила я.

– Да.

– Что случилось?

– Шеньши, – неохотно ответил Юн.

Я понимала, как не хочется ему сейчас говорить об этом, но пока я все не узнаю, то продолжить не смогу.

– Напали? – Мне приходилось клещами вытаскивать из него сведения.

– Ну, не совсем. Это должен был быть спланированный мятеж, но мы этому помешали. Теперь про шеньши можно забыть.

Я тихо охнула.

– Ладно, я отругаю тебя за скрытность в другой раз, – великодушно заявила я.

Юн тихо выдохнул. Он сидел на постели, скрестив ноги, и рассеянно смотрел на смятое одеяло. Сейчас Юн как никогда напоминал провинившегося ребенка.

– И кто же оказался предводителем? Мы его знаем?

Юньвэнь кинул на меня грустный взгляд и кивнул.

– Генерал Лю Вон.

– Отец Фанга? – ахнула я.

Снова кивок.

– И что Фанг?

– Он сам узнал о готовящемся мятеже и рассказал мне. Если бы он не сдал своего отца, то, возможно, мы все были бы уже мертвы.

Я с сочувствием заглянула в грустное лицо Юньвэня. Как же ему паршиво сейчас. Мало того, что пришлось участвовать в сражении, так теперь еще придется судить человека, который был ему как отец. Все же дворец – это настоящее змеиное гнездо, где предают даже самые близкие. Нельзя мне его здесь оставлять, нельзя…

Я протянула руки к Юну и коснулась его лица.

– Прости, что начала расспрашивать об этом. Просто иначе я бы не смогла продолжить. Слишком бы переживала за тебя и терзалась бы вопросами. Уж слишком ты мне дорог.

Юн изобразил на лице вымученную улыбку. Надо было срочно отвлечь его от тяжких мыслей. Сама виновата, что начала расспрос.

– Не думай больше ни о чем и иди ко мне, – шепнула я и, не выпуская из рук лицо Юна, потянула его за собой на постель.

Он поддался и, нависнув надо мной, заглянул мне в глаза. Я ласково провела пальцами по его лбу и бровям. Погладила скулы, коснулась уголков рта. Затем отпустила его лицо и положила ладони Юну на грудь, а ногами обхватила его бедра.

Глаза Юна сверкнули желанием. Его губы приоткрылись, он приблизил свое лицо ко мне, и я приготовилась к пьянящему поцелую. Сантиметр за сантиметром он приближался ко мне, а мой пульс все учащался и учащался.

Юн коснулся моих губ легко, словно по ним провели перышком, однако этого хватило, чтобы у меня перехватило дыхание. Он целовал меня очень нежно, невесомо, едва касаясь губ. Кажется, в нем тоже проснулась нежность, или же он ради меня сдерживал свою страсть.

Одновременно с поцелуем Юн неловко пытался стянуть с меня ханьфу. Он явно нуждался в помощи, но я не спешила ему на подмогу. Мне нравились его неловкие попытки раздеть меня. Раньше бы я давно уже сдалась и быстро стянула с себя одежду, но сейчас мне хотелось растягивать каждый миг.

– Может, лучше я это сделаю? – хохотнув, предложила я, когда Юньвэнь начал недовольно сопеть.

– У меня руки дрожат, – признался он, виновато глядя на меня. – Не понимаю, почему…

Потому что волнуешься, с умилением подумала я, но озвучивать это не стала. Лишь улыбнулась и сама спустила с себя верхнюю часть одежды. Взяла руки Юна и положила их на свою талию. Он судорожно вздохнул, уткнулся носом в мое плечо, провел губами вниз. Кожа в этом месте вспыхнула, а я не смогла сдержать тихий стон.

Юн не пошел дальше вниз и снова начал подниматься к шее. Дойдя до ключицы, он остановился и провел языком по выпирающей косточке. Тут же по всему моему телу пробежали мурашки. Щекочущие кожу длинные волосы Юна только усиливали их. Не выдержав, я запустила пальцы в волосы Юна, отводя в сторону длинные пряди и запутывая их.

Тем временем губы Юна снова двинулись вверх, прошлись по шее и подбородку, а затем остановились у моего рта. Секундное колебание, и его губы снова коснулись моих. На этот раз поцелуй оказался одновременно нежным и подчиняющим. Мои губы жадно раскрылись, и его язык скользнул внутрь. Внизу живота заныло, и я глухо застонала.

Не помню, как нам удалось так быстро стянуть друг с друга последнюю одежду. Помню лишь жар наших тел, их близость и томительное желание стать еще ближе.