– Сами посудите, – принялся объяснять Фанг. –Лучше Минчжу будет императрицей, чем кто-то другой.

– Цюань меня тоже вполне устраивает, – процедил Юн.

– Но она больше не устраивает министров и народ, – парировал Фанг. – По Империи ходят тонны нелепых слухов. От того, что император предпочитает мужчин, до того, что императрица больна и не подпускает к себе мужа.

Юн скорчил недовольную гримасу. Он знал об этих слухах, и понимал, что ему надо либо пресечь их, доказав обратное, либо просто поменять императрицу. Ни того, ни другого он делать не хотел. Во-первых, он бы никогда не опустился до того, чтобы отправить Цюань в монастырь, а во-вторых, пресечь слухи означало, что надо будет зачать наследника, чего Юн тоже не хотел. Какой наследник, когда он сам еще юнец? Что он сможет дать своему сыну, кроме проклятого трона, за который и сам-то еле держится?

– Минчжу не будет моей невестой, – холодным тоном начал Юн. – Отбор состоится, но с моими условиями, которые я позже озвучу министрам. Цюань останется императрицей – никто не посмеет свергнуть ее.

Последние его слова были обращены к Фангу, однако друг никак на них не отреагировал. Сейчас он снова надел ничего не выражающую маску, и Юн не мог понять, что тот чувствует. Почему поддержал идею коронации Минчжу? Почему решил, что правильнее будет лишить Цюань титула? Неужели, он хочет сбежать с ней?..

Размышляя над этими вопросами, Юн невольно заметил, как Минчжу печально смотрела на Фанга. Капитан дворцовый стражи, разумеется, не замечал ее печального взгляда. Наверно, девушку задели слова Фанга, которыми он только еще больше подтвердил, что как женщина она его совершенно не интересует. Хоть Минчжу и клялась, что ей вполне достаточно этой односторонней любви, Юн прекрасно знал, что она никогда не перестанет мечтать о том, чтобы завоевать сердце их друга.

Раньше Юн тоже не хотел никакой романтики. Даже красавица Цюань не смогла взрастить в нем любовь. Юн уже думал, что не способен на романтические чувства, но потом появилась Мей…

– Я пойду к себе, – пролепетала Минчжу. – Мне что-то нехорошо.

Юн тут же вышел из задумчивости и толкнул Фанга. Друг вопросительно уставился на него, и Юн одними губами произнес: «Проводи». Кивнув, Фанг догнал Минчжу, что-то тихо сказал ей и, аккуратно взяв девушку под руку, повел ее в направлении павильона Возвышенных помыслов, где теперь обитал новый канцлер Фан.

***

Проводив Минчжу до ее покоев, Фанг собрался было уйти, но вдруг резко передумал. Сделал неуверенный шаг к девушке и сунул руку за пазуху. Минчжу молча наблюдала за ним.

– Вот, – наконец сказал Фанг, протягивая девушке узкую полоску шелка.

– Моя вышивка, – пробормотала Минчжу, увидев свое рукоделие.

– Если бы ты ее не обронила, я бы не понял, что ты рядом, – грустно заметил капитан дворцовой стражи.

Приняв из рук Фанга вышивку, Минчжу посмотрела на юношу глазами, полными благодарности. Лицо Фанга, как обычно, ничего не выражало. Он просто запомнил, что она вышивала. Просто случайно поднял вышивку на улице и понял, что с девушкой что-то не так. А теперь он просто вернул Минчжу то, что принадлежало ей. Не стоит видеть в этом скрытый смысл. И не надо думать о том, что на какой-то миг девушке показалось, будто щеки Фанга порозовели.

– Отдыхай, – тихо сказал Фанг и ушел.

Минчжу проводила его взглядом, а потом зашла к себе в покои, прижала лоскуток к лицу и вдохнула. Из-за того, что Фанг держал ткань у груди, она теперь приобрела его запах. Минчжу вдохнула еще раз, и еще. Усталость вдруг прошла, и девушка решила продолжить вышивку. Ей оставалось добавить всего ничего: лишь пару иероглифов его имени – Лю Фанг.

Снова время побежало с бешеной скоростью, и я не успела оглянуться, как пришла осень. О ней мне напомнил император, который в последнее время жаловался на ноющую спину и убеждал всех, что это к скорым холодам. Сначала я ежедневно массажировала его спину и растирала ее лечебной мазью из двадцать первого века, а потом, поняв, что Юньвэнь больше притворяется, отругала его за расточительность и перестала делать массажи. На пару дней император сник, но так как я никуда не делась, а всего лишь перестала лапать его спину, настроение Юньвэня быстро пришло в норму.

С каждым разом все сложнее было не замечать того факта, что император проявляет ко мне симпатию. Сначала мне казалось, что это из-за того, что я отличаюсь от местных своим поведением, характером и суждениями. Я была уверена, что в скором времени Юньвэнь привыкнет ко мне и начнет воспринимать меня как обычную придворную даму, однако этого все не происходило.