Опустившись на колени у Сюин за спиной, принц медленно просунул руки под воротник ее черного ханьфу. Плечи Сюин напряглись и тут же расслабились. Чжу Ди спустил все слои ее одежды вниз, полностью обнажая гладкую белоснежную спину, провел по ней ладонью и с наслаждением вдохнул сладкий запах женской кожи. Из груди Сюин вырвался тихий стон. Она запрокинула голову, закрыла глаза и приготовилась к его дальнейшим ласкам.

– Ты же всегда будешь на моей стороне? Что бы ни случилось? – спросил Чжу Ди, обдавая горячим дыханием шею Сюин.

– Что бы ни случилось, – ответила она, уносимая волной наслаждения.

Каждую весну, на 104-й день после зимнего солнцестояния, китайцы отмечают Цинмин – праздник чистого света. В этот день люди поминают своих усопших, посещая их могилы и молясь об их упокоении и скорейшем перерождении.

Все годы, что я здесь провела, Юньвэня хватало лишь на поход в храм на территории Запретного города, однако в этот раз, обеспокоенный странным сном, где к нему явился дед, предрекая Юну скорую гибель всех его близких, император решил отправиться молиться в монастырь. И ни в какой-нибудь, а именно в Сюанькун-сы, что в провинции Шаньси. Да-да, в тот самый, где жил наш полнолунный убийца.

Я, конечно, была не против этого. Как раз двоих зайцев этой поездкой можно убить: и помолиться за упокой императорского дедушки, и разузнать о нашем убийце. Одно лишь «но»: добираться туда придется дня четыре – и это в лучшем случае! Юн очень удивился, что такая МЕЛОЧЬ, как долгий путь, меня останавливает. В свою очередь я рассказала, что в мое время добраться до провинции Шаньси можно всего за восемь часов. Больше вопросов у Юна ко мне не возникло.

Еще меня смущал тот факт, что все эти дни мне придется трястись в одном паланкине с императором. После того, как я призналась сама себе в чувствах к нему, меня при каждой нашей встречи слегка потрясывало. Когда Юн садился рядом со мной, и меня обдавало волной тепла и невообразимо приятного терпко-сладкого запаха, то тут я вообще пропадала: сердце бешено колотилось, щеки краснели, а из головы вылетали все разумные мысли.

Да, я знала, что попала, поэтому и не хотела ехать. Однако Юн заверил меня, что в паланкине со мной поедет Минчжу, а он всю дорогу намерен провести верхом на лошади. Сей факт меня порадовал, и я, запихав в свою сумку все необходимое для дороги, была готова уже за день до отбытия.

Выехать из Нанкина мы планировали за шесть дней до Цинмина, однако Фанг настаивал на более раннем отбытии. Юн же раньше уезжать отказался – у него еще было много дел, которые требовали безотлагательного решения.

После так и не состоявшегося плана по поимке Чжу Ди в ловушку, Юн серьезно обеспокоился землями, что лежали на пути принца к столице. Большую часть войск император направил на защиту и патрулирование границ, наказав своим генералам и капитанам ни на минуту не смыкать глаз и держать войска в полной боевой готовности.

Теперь Юн каждый день собирал военный совет и по целым дням советовался с командирами. К слову сказать, все чиновники мгновенно вернулись назад, как только Юньвэнь отменил роспуск и повелел всем вернуться на службу. Не было ни одного, кто бы ни пришел в назначенный день ко двору. Интересно, сколько успело уже прибежать к Чжу Ди и пообещать перейти на его сторону? Зуб даю, что больше половины. Фан Сяожу считал так же, и даже предоставил Юну список тех, кто точно обещал перейти на сторону врага. Император список принял с благодарностью, однако предателей трогать не стал. Пока.

Вечером перед отъездом Юньвэнь заглянул ко мне поиграть в карты, но так устал, что даже не в силах был сидеть за столом. Вместо игры он завалился на мою постель и начал жаловаться на своих приближенных, а потом внезапно замолк и засопел.

Трогать я его не стала – жалко как-то, совсем устал мой император. Вытащила из шкафа футон, постелила на полу и легла. Засыпала, глядя на свесившуюся с края кровати изящную руку императора с длинными ровными пальцами музыканта, а проснувшись, увидела еще и ногу в почти съехавшем носке. Не удержавшись, я пощекотала ее и этим разбудила императора. В ответ получила двойную дозу щекотки, покраснела как помидор от того, что Юн был настолько близко ко мне. Сделала вид, что разозлилась и выгнала императора из своих покоев. Румянец с щек не сходил до самого отбытия.

– Ты не заболела? – поинтересовалась Минчжу, когда я с кряхтением влезла в паланкин.

Девушка, изящно сложив руки на коленях, сидела на мягких подушках и обеспокоенно рассматривала меня.

Я сдула с лица непослушные пряди волос и ответила:

– Нет, я здорова. Просто запыхалась, собирая сумку в дорогу.

Для наглядности я пнула ногой почти неподъемный баул, который любезно предложил отнести в паланкин мой дорогой друг Лунсин. Он и еще два дракона – Ичиро и Донгэй – отправлялись в путешествие вместе с нами.

– Слава Небесам, – выдохнула Минчжу.

Цвет кожи девушки в последнее время заметно улучшился. Теперь она выглядела здоровее и даже стала намного красивее. Весна явно влияла на нее благосклонно.

В окошко постучали. Минчжу отодвинула ставню, и я увидела суровое лицо Фанга.