И снова это мерзкое, до тошноты надоевшее слово «может», которое прочно засело у меня в голове. Мне так хотелось избавиться от него, но это было невозможно. Мысли о том, что могло произойти с Юном, роились в моей голове, и одна была хуже дугой.

Может, может, может…

Может, и правда он не здесь?..

Нет!

Я помотала головой, отгоняя прочь эту мысль. Нельзя сдаваться!

– Ох, – вырвалось у меня, когда случайный прохожий задел меня плечом. – Осторожнее!

Высокий и тощий мужчина даже не взглянул на меня, словно врезался не в человека, а в какую-то вещь.

Прошипев ему в след ругательства, я побрела дальше, но вдруг осознание того, где я нахожусь, поразило меня как удар молнии. Прямо передо мной высились одни из ворот Запретного города. Полуразрушенные, заросшие мхом и вьющимися растениями, они все еще были величественными и прекрасными.

Сердце сжалось, когда я прошла через них. События прошлого яркой картинкой предстали перед моим сознанием: то, как я каждый раз возвращалась в Запретный город и покидала его через эти врата.

Едва сдерживая слезы, я прошла по главной площади дворцового комплекса, от которой остались лишь основы колон и заросшие травой плитки.

Вот здесь раньше возвышался Зал Верховной Гармонии, а дальше – дворцы императора и императрицы, от которых остались лишь руины. А вот эти львы были в императорском саду…

Подойдя к одному из каменных животных, я погладила его по гриве. Поразительно, но они очень хорошо сохранились. Не считая некоторых сколов и мха, львы выглядят сейчас почти как 619 лет назад.

619 лет назад…

– Ой! – воскликнула я. Палец пронзила острая боль.

Оторвав руку от статуи, я взглянула на палец. Из тонкой ранки вытекала кровь. На автомате сунув больной палец в рот, я взглянула на льва и заметила острый скол в месте, где грива переходила в спину.

– Надеюсь, никакой инфекции я не подцеплю, – пробормотала я, разглядывая мох.

Зачем-то сковырнув растительность ногтем, я удивленно ахнула: под мхом виднелись нечеткие иероглифы.

Вынув палец изо рта и забыв про рану, я принялась счищать мох со всей спины льва, которая полностью оказалась исписана иероглифами.

– Мы нашли отца, – вслух прочитала я первую часть.

Сердце отчаянно забилось.

Неужели это весточка из прошлого?

Боясь даже дышать, я прочла остальное:

– Драконы ушли на Юго-Запад. Тот, кто считался предателем, отдал свою жизнь в день нашего побега. Мы тоже хотим покинуть страну. Безмерно любим вас и скучаем.

Перед глазами встала картинка, как Минчжу диктует Фангу послание, а он старательно выбивает иероглифы на спине статуи. Она все же умница – ни одного имени не упомянула. Понимала смысл «эффекта бабочки».

Интересно, когда они это написали? Скорее всего, много лет спустя, когда уже можно было без опаски прийти на руины некогда великого и прекрасного Запретного города в Нанкине. Слава Небесам, что хоть у них на тот момент было все хорошо. Надеюсь, они прожили долгую и счастливую жизнь.

Еще несколько раз перечитав это послание, я погладила выдолбленные на спине льва иероглифы, печально улыбнулась и зашагала к выходу из дворцового комплекса.

– Что-о-о? Почему ты задержишься еще на несколько дней? Выставка ведь уже сегодня! – воскликнула мама так громко, что мне даже пришлось отставить телефон в сторону.

– Потому что выставка – это еще не конец, – вздохнула я. – Доведу дело до конца и вернусь после выходных.

– А как же земляник-а-а? – обиженно протянула мама. – Мы же договорились съездить за ней в эту субботу.

– Съездим в следующую, – пообещала я и, поднеся телефон к лицу, посмотрела на время. – Все, мам, мне пора, выставка скоро начнется. Папе привет! Не донимай его сильно. Помни, что вы – молодожены.

– Если только в душе. Ладно, пока, – все еще обиженным тоном сказала мама и отключилась.

Фыркнув, я убрала телефон в сумку, накинула поверх майки воздушную белую кофточку и, обувшись, вышла из своего гостиничного номера.

С тех пор как родители вновь сошлись, и папа переехал к нам в Россию, Китай перестал быть для меня вторым домом. Теперь это просто была страна, в которую я летала пару раз в месяц исключительно по работе.

Покинув гостиницу и вновь посмотрев на время, я осознала, что вышла слишком рано.

– Мама, блин, – проворчала я себе под нос. – Закрутила голову со своей земляникой!

Возвращаться в гостиницу уже не хотелось, поэтому я просто решила прогуляться по улочкам Нанкина и посмотреть, как изменился город за год моего отсутствия.

Жара стояла невыносимая, поэтому я сразу же купила мороженое у добродушной пожилой женщины и принялась с наслаждением поедать его. Глазея на новые здания, кафе, магазины и скверы, я старалась не думать о том, как носилась по этим улицам, пытаясь найти дорогого мне человека.