После жаркого поцелуя я отошла в сторону и, объявив, что готова запульнуть букет, перекинула этот снаряд из рапса через свою голову.

– Ой, – послышался сзади удивленный возглас Фанга.

Я повернулась и рассмеялась.

– Поздравляю, капитан дворцовой стражи! В течение года вы женитесь! – объявила я.

Думала, Минчжу расстроится, но нет. Девушка тоже от души смеялась и подтрунивала над Фангом. Вот это выдержка.

Мы задержались в павильоне еще на пару часов. Перекусили, выпили, а затем переоделись и вернулись во дворец. Всю ночь мы с Юном не сомкнули глаз. Ни сколько из-за любви, сколько из-за разговоров. Начав вспоминать нашу первую встречу, мы уже не могли остановиться, перебирая в памяти общие события.

Счастливые и безмятежные, мы еще не знали, что этот день станет для нас последним спокойным и радостным днем в череде следующих безумных и страшных событий – последних дней правления императора Чжу Юньвэня.

Зажав в руке полупустой кувшин с вином, Лунсин брел по Запретному городу, проверяя посты охраны. Это вовсе не входило в его обязанности, но в моменты, когда он напивался, Лунсину казалось, что он не в полной мере выполняет свою работу. Поэтому он изо всех сил старался как-то задействовать себя, чтобы создать хотя бы видимость работы. Не столько для начальства, сколько для успокоения самого себя.

Пил Лунсин в последнее время довольно часто, а, следовательно, и работать рвался часто. То упрашивал Яо Линя отправить его на передовую, сражаться с принцем Чжу Ди, то рвался сутками патрулировать улицы Нанкина, а то и вовсе просил сделать его шпионом и отправить в далекие страны. Однако ни одну из его просьб глава Летающих драконов выполнить не смог.

Во-первых, сражения на передовой прекратились. Чжу Ди снова затих, наращивая силы и готовясь к новому удару. Во-вторых, улицы патрулировались простыми солдатами, так как офицеры нужны были императору рядом, во дворце. Ну а в-третьих, шпионаж в других государствах Юньвэню был ни к чему.

Все это удручало Лунсина, тяжело переживающего неразделенную любовь.

Поначалу никаких серьезных чувств к Мей он не питал. Да, она понравилась ему, так как была красивой и необычной. Он начал шуточно ухаживать за ней, делать комплименты, дарить букеты. Намерения его были несерьезным, и сам Лунсин ни на что особенно не надеялся, однако чем больше времени он проводил с этой девушкой, тем больше заинтересовывался ею. Юноша сам не понял, как простая симпатия переросла в нечто большее. Он захотел быть с Мей, захотел стать ее мужем, завести общих детей, отдать за нее свою жизнь…

Но она выбрала императора. Не потому, что Мей хотела власти и положения, а потому что действительно любила его. А он любил ее.

В день, когда эти двое решили провести необычную свадебную церемонию, Лунсин шел к Мей с предложением поиграть в ее странную, но интересную игру – карты. Издалека он увидел, как Мей вместе с императором, Фангом и Минчжу стремительно покидают Дворец Небесной Чистоты с каким-то тряпьем и едой. Любопытства ради Лунсин тайно последовал за ними и стал свидетелем странного свадебного обряда.

Но больше всего юноша был поражен не самой свадьбой, а словами, которые говорили друг другу Мей и император. Настолько искренние и трогательные, они вонзались в сердце Лунсина раскаленными кинжалами. Одно дело – понимать, что любимая женщина влюблена в другого мужчину, но совсем иное – лично видеть их счастье.

С того дня настроение Лунсина изменилось. Веселиться не хотелось, а разговоры с кем-либо раздражали настолько, что юноша резко менялся в лице и уходил, ничего не сказав собеседнику. Ланьлин сразу понял состояние Лунсина и сказал, что рано или поздно это пройдет. Если хочешь, чтобы рано – то надо отвлечься на других женщин. Вот только Лунсин не хотел других женщин. Поэтому он пил вино.

– Вот же… – прошипел юноша, когда заметил, что ноги вывели его к покоям Мей.

Окна девушки горели тусклым светом. Изредка можно было заметить мельтешащие тени. Наверно, она там с императором.

Стоило Лунсину подумать об этом, как одно из окон приоткрылось, и из него показалась мордашка Мей. Лунсин тут же скользнул в сторону и притаился за азалией.

– Все чисто, – оглядевшись, громко шепнула она себе за спину.

Зашуршав шелковой одеждой, девушка ловко вылезла на улицу через окно и, отряхнувшись, весело хихикнула.

Следом за ней на улицу вылез император. Он тоже смеялся, но сдержанно. Лицо его при этом порозовело, а глаза увлажнились. Было видно, что он уже давно сдерживает громкий смех.

От этой картины Лунсина затошнило. Он сделал два больших глотка из кувшина и сморщился от кислого вкуса вина.

Мей и император еще некоторое время постояли под окнами и, успокоившись, направились на восток, в сторону императорского сада.

– В шпиона играешь? – раздался сзади тихий голос.