С каждым движением, с каждым прикосновением я узнавала Юна еще больше. Я упивалась его прерывистым дыханием, его быстрым сердцебиением, его телом, которое было так же прекрасно, как и его душа.

– Я люблю тебя, – произнесла я, наслаждаясь нашей близостью.

Напряженные мышцы Юна под моими руками дрогнули, и он, склонив свое лицо к моему, едва слышно прошептал:

– А уж как я тебя люблю.

Длинные темные пряди его волос спадали вниз, заслоняя мое лицо от внешнего мира. Широко распахнутые глаза смотрели на меня восхищенным взглядом.

– Кажется, сегодня я узнала тебя до конца, – сказала я, не в силах оторвать взгляда от его красивого лица.

– И как я тебе? – хрипло спросил Юн, улыбаясь.

– Ты прекрасен во всем.

– Думаю, ты преувеличиваешь.

– Совсем чуть-чуть, – рассмеялась я.

Юн рассмеялся мне в ответ и откинулся на спину. Перевел дыхание, глядя в потолок, а затем повернулся на бок, подложил руку мне под голову и уткнулся носом в мою щеку.

– Хочешь спать? – спросила я.

– Нет, просто хочу немного так полежать, – ответил он, щекоча мою кожу своим дыханием.

Я не стала ему возражать. Пусть отдыхает, у него был тяжелый день. Я еще не узнала все в подробностях, но прекрасно понимала, что он сегодня рисковал не только своей жизнью, но и жизнями своих людей, которых он ставит важнее себя.

Спустя некоторое время Юн уснул, а следом за ним и я. Мой сон был сладким, как и вечер перед ним. Проснулась я с улыбкой на лице, а когда увидела перед собой мирно спящего Юна, то улыбнулась еще шире. Замерев, начала внимательно разглядывать его лицо, запоминая каждую черточку.

Во сне Юн казался невинным, совсем юным и невероятно красивым. Кожа фарфоровая, нежная, как у ребенка. Дыхание спокойное, уголки губ чуть приподняты.

Любовалась бы им все утро, но он вдруг взял и проснулся. Открыл свои бездонные темные глаза и посмотрел на меня с такой нескрываемой любовью, что мое сердце йокнуло. Наверно, от такого взгляда можно умереть от счастья, но умирать мне не хотелось. Хотелось жить, жить и жить, утопая в этом человеке. Кто бы мог подумать, что я смогу так отчаянно влюбиться?

–У меня что-то на лице? – вдруг спросил Юн. – Ты так внимательно меня рассматриваешь.

–Просто хочу тебя запомнить. Чтобы в моменты разлуки ты был у меня перед глазами, – ответила я, проведя кончиком пальца по идеальному носу.

–Я могу приказать нарисовать мой портрет. – Юн прикрыл глаза и, потянувшись, довольно улыбнулся, напоминая мне кота.

Я помотала головой и прошептала:

– Портрет не отразит всего, что я в тебе вижу.

– Но хотя бы мое лицо, которое тебе так нравится, будет перед тобой. – Приоткрыв глаза он потерся носом о мой нос и издал звук, похожий на урчание.

Ну точно как кот. Породистый, благородный черный кот с лоснящейся шерстью. Пропустив его плотные тяжелые волосы через свои пальцы, я в который раз подивилась тому, какие они густые и шелковистые. Наигравшись с ними, я улеглась ему на грудь и принялась слушать размеренно бьющееся сердце. Через несколько минут блаженства мой живот издал урчащий звук. Грудь Юна затряслась от беззвучного смеха.

– Не смешно, – буркнула я, приподнимая голову.

– Я позову евнуха, – сказал Юн.

Не успела я возразить, как он громко позвал слугу. Благо, это был не Пан, а какой-то Хон.

Огромные двери раскрылись, и в покои, пригнув голову, вошел совсем щупленький парнишка. Застеснявшись, я юркнула под шелковое одеяло и, укрывшись с головой, уткнулась в теплое плечо Юна.

– Принеси поесть, – отдал распоряжение император.

– Хотите что-то особенного? – спросил евнух Хон.

– Фруктов, – шепнула я.

– Принеси фруктов, – передал мое желание Юньвэнь.

– И чай. Со сладостями, – вновь попросила я.

– А еще чаю со сладостями.

– Будет сделано, Ваше Величество, – подобострастно произнес евнух.

– Еще хочу сладких фиников, – не унималась я.

– И фиников. Сладких.

– Как твоя попка, – игриво шепнула я на ухо Юну.

– Как твоя попка, – не задумываясь, повторил он.

– П-п-простите? – удивился евнух.

Поняв, что сказал, Юн замолчал и слегка ущипнул меня за руку. Я уткнулась ему в грудь лицом и сдавленно засмеялась, отчаянно сдерживая исторический хохот.

– Ну, ты понял, что принести. Ступай. – По голосу Юна я поняла, что ему тоже смешно.

Когда евнух закрыл за собой двери, я высунула нос из-под одеяла и тут же была подло укушена.

– Ай! – воскликнула я, потирая нос.

– Это была месть за сладкую попку, – смеясь, пояснил Юн.