Я не успела ответить. Замахнувшись мечом, на нас накинулся самый крупный из солдат. Юньвэнь уклонился в самый последний момент и чуть не упал из-за меня. Этой заминки хватило для того, чтобы солдат взмахнул мечом и попал императору по ноге. Я громко охнула и крепче сжала ткань его рубашки.

– Не страшно, – бросил он мне, занимая стойку и готовясь отразить новый удар.

Тут совесть у остальных солдат окончательно исчезла, и они тоже двинулись на нас. Юньвэнь выругался и громко крикнул:

– Да где же этот Рин, черт его дери?!

Не скажу, что Рин как по волшебству показался сразу же после этого крика, однако спустя несколько минут, за которые Юньвэнь еле отбил несколько атак, со стороны леса прилетели две стрелы и вонзились четко в шеи двоих солдат. Третий, самый крупный, сразу же остановился и озадаченно уставился на своих упавших товарищей. Воспользовавшись моментом, Юньвэнь подбежал к противнику и полоснул его мечом по горлу. Солдат захрипел, забулькал и осел на колени.

– Ты цела? – спросил Юньвэнь, подойдя ко мне.

– Да, – ответила я дрожащим голосом. – А ты…вы? Что с ногой и рукой?

Император удивлено вскинул брови, будто только сейчас вспомнил, что он ранен. Махнул рукой и ответил:

– Царапины. Подлатаешь меня в лагере?

– Угу.

– Ваше Величество!!! Мей!!! – послышался сзади знакомый голос.

Мы обернулись и увидели скачущего к нам Лунсина. За ним, немного отстав, ехал небольшой отряд во главе с Ичиро и Рином.

– Вы целы? – спросил Лунсин, спешиваясь рядом с нами.

– Да, – ответил Юньвэнь. – А как вы? Все получилось?

Лунсин кивнул.

– Бунтовщиков было около тридцати человек. Мы разбили почти всех. Двоих взяли в плен. Фанг повез их в лагерь. А эти откуда? – парнишка ткнул мечом в лежащие тела.

– Видимо, отбились от основной кучи, – холодно заметил Юньвэнь.

Я вспомнила его слова о предательстве. Теперь он будет подозревать каждого из Летающих драконов. Неужели, даже улыбчивый и веселый Лунсин может оказаться предателем?

Вспомнив, что на мне его драгоценный кулон, я сняла украшение и протянула его пареньку.

– Спасибо тебе, милая Мей! – поблагодарил меня Лунсин, вешая на шею кулон.

Подъехали остальные. Император взглянул на Рина и злобно процедил:

– Где тебя носило?

– Виноват, Ваше Величество! – воскликнул мужчина, падая на колено перед императором. – Прикажите казнить.

– Он был в лесу, – вступился за него Ичиро. – Убил затаившихся там лучников, но не сразу понял, что они были не одни.

– Мы подоспели к нему и услышали звуки боя, – добавил Лунсин. – Рин и я выстрелили в ваших противников.

Император сверлил всех троих недовольным взглядом. Рин стоял на колене, опустив голову, и не шевелился.

– Спасибо, – тихо произнес Юньвэнь. – Если бы вы не пришли, нас бы прирезали. Я благодарен вам. Но можно в следующий раз реагировать быстрее, черт возьми?!

На лицах парней появились слабые улыбки.

– Слушаемся, Ваше Величество! – пробасили они почти одновременно.

– Вставай, Рин, – бросил Юньвэнь. – Возвращаемся в лагерь.

Минчжу притихла, вслушиваясь в мелодичные звуки какого-то духового инструмента, что едва доносились до ее покоев сквозь открытые окна. Вторую ночь подряд кто-то играл одну и ту же печальную, но невообразимо прекрасную мелодию. Кроме придворных музыкантов никто в Запретном городе не умел играть на музыкальных инструментах, поэтому Минчжу решила, что эти чарующие звуки создает кто-то новенький. Кто-то, кто совсем недавно обосновался на территории Запретного города. Дерзкий офицер дворцовой стражи или загадочный воин из Летающих драконов?

Девушка отложила вышивку, поднялась и потянулась. Она сидела над рукодельем несколько часов без передышки, отчего все ее тело занемело, а глаза начали слезиться. Минчжу шагнула к окну, вдохнула приятный ночной воздух и снова вслушалась в тихую музыку.

Кажется, что играли рядом с дворцом Юна, но там сейчас не было никого, кроме евнухов и пары служанок. Значит, дворец императрицы? Цюань стало скучно, и она позвала к себе музыкантов? Очень может быть, ведь в последнее время они с Юном не общались. Минчжу было жаль обоих: Цюань мучилась от неразделенной любви, а Юна грызла совесть, что он так и не смог подарить жене ответных чувств.

Именно поэтому Минчжу не говорила Фангу о своих чувствах, и запретила это делать Юну. Девушка знала, что тогда Фанга тоже начнет грызть совесть, и он уже не сможет избавиться от чувства вины перед той, кого отвергнет.

В том, что ее возлюбленный не примет ее чувств, Минчжу была полностью уверена. Сколько она знала Фанга, он все это время любил Цюань, а в Минчжу видел лишь сестру. Было бы глупо признаваться ему в любви и надеяться, что ради нее он забудет ту, что так долго любил.