Юньвэнь взбесился еще больше. Фанг думал, что краснее уже стать нельзя, но теперь он понял, что страшно ошибался на сей счет.

Подлетев к Фангу, Юн схватил его за шиворот и грубо встряхнул.

– Ты совсем обнаглел? – зашипел он, глядя на своего телохранителя покрасневшими глазами. – Новая должность так тебя опьянила, что ты перестал мне подчиняться? Я же велел тебе ничего ей не говорить!

– Тогда бы она ненавидела тебя всю свою жизнь!

– И пусть! Лишь бы только не знала, что ее подруга оказалась убийцей!

– Замолчите!!!

Громкий крик Мей отрезвил обоих. Юн и Фанг замерли и повернули головы к девушке. Кажется, только сейчас оба заметили, как ужасно она выглядит: промокшая, дрожащая, с покрасневшими глазами, в которых застыли слезы.

– Х-хватит р-ругаться, – заикаясь, произнесла она.

– Ох, Мей, – прошептал Юн и кинулся к девушке.

Он снял с себя халат и накинул его на плечи Мей, заботливая укутывая ее в свои богатые шелка. Девушка чихнула и задрожала еще сильнее.

– Ей нужна горячая ванна, – сказал Фанг. – Она босая ходила под дождем. Может заболеть.

Собственно, ему было глубоко плевать на девушку, но сердце его друга целиком и полностью принадлежало ей. Поэтому Фанг и дал Мей второй шанс, исключительно ради Юна. Если она поверит его словам и перестанет желать его другу смерти, то Фанг смирится с ее присутствием. Ну а если нет, то он приложит все силы, чтобы от нее избавиться.

От холода я не чувствовала своего собственного тела. Халат, который на меня накинул император, ни капли не согревал. Лишь горячие слезы на моих щеках давали понять, что я еще жива и могу чувствовать. После всего, что случилось ночью, я окончательно сломалась. Все, что произошло, казалось сном. Будто кто-то захватил мое тело и мой разум, а я лишь могла наблюдать со стороны за всем, что творю.

Когда Юн развязал мне руки, я из последних сил вскочила и хотела было убежать, но ноги не выдержали – упав на пол, я уже не смогла подняться и только беззвучно плакала, избегая взглядов стоящих рядом мужчин.

Чьи-то теплые руки обвили меня, подняли и прижали к себе.

– Дай мне ее, – проворчал Фанг. – Ты еще не поправился.

– Донести девушку я в силах, – ответил ему император.

Крепче прижав меня к себе, Юньвэнь шагнул к дверям казармы. Вспомнив, что на улице стоят солдаты, мне вдруг стало чертовски стыдно. Прикрыв лицо влажными волосами, я уткнулась в грудь императора и замерла.

Юньвэнь постоял некоторое время у входа, а потом тихо сказал:

– Несмотря на то, что ты мой друг и действовал мне во благо, я все же тебя накажу.

– Я буду ждать, – также тихо ответил Фанг.

Юньвэнь кивнул и вышел из комнаты.

На улице стало намного светлее, чем было раньше. Дождь кончился, и солдаты зажгли больше огней. Я слышала, как они приветствовали императора и чувствовала, как Юньвэнь им вежливо кивал.

Я не знала, куда он несет меня и что вообще со мной будет дальше, но я настолько устала, что мне было абсолютно все равно. Все важные вещи в жизни как-то разом перестали быть важными, и возвращение домой стало уже не таким заветным желанием. Она словно подёрнулась пеленой, утратила свой блеск. Мне хотелось только одного – уснуть.

Босые ноги я уже давно перестала чувствовать, а вот та часть тела, что была прижата к императору, начала медленно отогреваться. Одежда Юньвэня тоже вымокла из-за меня, но тепло от его тела не уменьшилось.

– Ты как будто батарейка, – пробубнила я ему в грудь.

– Что? – тихо переспросил он.

Сил на то, чтобы повторить сказанное, у меня уже не было. Я плотнее прижала замерзший нос к груди Юньвэня, вдохнула его приятный запах с нотками жасмина и чайного дерева, а потом провалилась в сон.

Несколько раз я просыпалась. Сначала от яркого света – это Юньвэнь принес меня в свои покои, – а потом от кипятка, который обжег все мое тело.

В купальне я немного взбодрилась. Отчасти из-за испуга, что меня будет купать император. Однако, увидев двух служанок, я облегченно выдохнула и расслабилась в огромной императорской ванне.

Думать о случившемся совершенно не хотелось, но я понимала, что разговора с Юньвэнем мне не избежать. Прислушавшись к себе, я сделала вывод, что больше его не ненавижу. Вызвана ли столь резкая перемена моих чувств словами Фанга или нет, я не знала.

Верила ли я в его правду? Скорее да, чем нет.

Верила ли я в правду Чун? Определенно.

У каждого своя правда – это факт. Но чью правду мне принять? Кому верить? На чью сторону встать?

И как после всего этого смотреть в глаза Юньвэню?..

После горячей ванны меня одели в шелка, укутали в тяжелый темно-красный халат с золотыми драконами, который я пару раз видела на императоре, и отвели прямиком к Юньвэню.