Лунсин еле сдержался, чтобы не вскрикнуть от испуга. Кувшин с вином выпал из его руки и покатился по земле, разливая остатки напитка. Резко обернувшись, Лунсин увидел перед собой Фанга.

– Напугал… – выдохнул юноша.

Капитан дворцовой стражи криво усмехнулся.

– Зачем следишь за ними? От этого только больнее.

– Я не… – начал было Лунсин, но быстро умолк и с интересом взглянул на Фанга. – Подожди. С каких это пор ты стал разбираться в чувствах?

Ничего не ответив, Фанг наклонился, поднял кувшин и допил чудом оставшееся в нем вино.

– Неплохое, – заметил он. – Где брал?

– Там уже нет, – буркнул Лунсин, глядя в темноту, где скрылись Мей и император.

Проследив за его взглядом, Фанг сказал:

– Они пошли на кухню, жарить мясо.

– Ночью? – удивился Лунсин, поворачиваясь к Фангу.

– Они странные, – по-доброму усмехнулся капитан дворцовой стражи. – И очень друг другу подходят.

– С этим я не соглашусь, – с недовольством заметил Лунсин.

– Думаешь, ты подошел бы ей лучше?

– Определенно!

Фанг задумчиво хмыкнул, вертя в руках пустой кувшин. Лунсин наблюдал за ним краем глаза. Опьянение резко спало, однако мысли все еще оставались вялыми.

– Я бы не был столь уверен в этом, – помолчав немного, сказал Фанг. – Иногда нам кажется, что мы намного лучше некоторых, но, зачастую, это не так. Мы многого не знаем о себе. Не знаем, как поведем себя в обстоятельствах, в которых еще ни разу не бывали.

Дослушав Фанга, Лунсин фыркнул:

– Уж я-то себя прекрасно знаю.

– Рад за тебя, – сказал Фанг. – А вот я себя все еще плохо знаю…

В полном молчании они еще немного постояли в ночи, глядя на звездное небо. Каждый думал о чем-то своем, сокровенном. Затем, не сговариваясь, оба разошлись в разные стороны.

Лето 1402 года выдалось особенно жарким. Уже с утра солнце начинало палить, как в пустыне. Дворяне отсиживались днем в своих домах и выползали на улицу только с наступлением вечера, когда зной потихоньку уменьшался. Крестьяне же позволить себе такую роскошь не могли, и поэтому страдали от солнечных ударов и даже ожогов.

Во дворце жара ощущалась не так сильно, как на улицах Нанкина. Здесь меня постоянно снабжали прохладными напитками, льдом и опахалами. От слоистых одежд я избавилась, оставшись в одном тонком халате нараспашку, под которым носила самодельный шелковый костюмчик из майки и удлиненных шорт.

Разумеется, придворные дамы пришли в ужас от этого наряда и попытались стащить его с меня, но я не далась. Позже показалась в нем Юну и нажаловалась на слуг. Он, окинув меня восхищенным взглядом, наряд оценил, но попросил ходить в таком виде лишь при нем. Хотела я возмутиться, но потом подумала, что действительно перегнула палку со столь откровенной одеждой, раз даже Юн просит меня не щеголять в ней по Запретному городу. Пришлось носить костюмчик только у себя в покоях, что, в принципе, тоже неплохо, так как целыми днями я из них почти не выходила.

Иногда, конечно, мы отправлялись с Юном на прогулку по императорскому саду, прячась в тени деревьев от знойного солнца. В один из менее жарких дней Юньвэнь, придя ко мне с очередного совета, предложил совершить прогулку к озеру, где растут лотосы. Озеро это располагалось за стенами Запретного города, недалеко от центрального въезда в Нанкин. Мне уже доводилось бывать там, но каждый раз я приходила либо слишком рано, когда лотосы еще не зацвели, либо слишком поздно, когда цветы уже увядали.

В этот раз Юньвэнь пообещал, что все будет иначе, ведь я пойду с ним. Удивительно, но так и получилось. Уже издалека я увидела бесконечное цветущее поле лотосов. Листьев и цветов было так много, что они полностью закрывали воду. Казалось, если ступишь на это поле, то сможешь пройти по нему как по земле, не упав при этом в воду.

– Красота какая! – восхитилась я. – Раньше тут было не так много зарослей, а теперь они бесконечны!

– Это потому что ты сейчас со мной. Вот тебе все и кажется красивее, – самоуверенно заявил Юн.

– Ну да, конечно, – фыркнула я.

Юн усмехнулся и, заложив руки за спину, сказал:

– На самом деле, мы просто попали в пик цветения лотосов. А из-за того, что каждый день из воды поднимаются все новые и новые бутоны, кажется, словно поле бесконечно.

– Ва-а-а, – протянула я, не в силах выразить словами красоту лотосов.