– А я тебе о чем говорил?! – возмутился Юн, выдернув руку из хватки друга.

От резкого движения императора Фанг поморщился и схватился за бок. Внимательная Минчжу тут же оказалась рядом.

– Болит?

– Немного.

– Дай посмотрю.

– Что с ним? – удивился Юн.

Минчжу развязала пояс, который скреплял верхнюю тунику Фанга, и стянула с телохранителя половину рубашки, обнажая мощный пресс, перевязанный окровавленными тряпками.

– Снова кровь пошла… – вздохнула Минчжу.

– Почему ты не сказал, что ранен?! – воскликнул Юньвэнь. – Зачем пошел нас искать в таком состоянии?!

– Это мой долг, – морщась от боли, ответил Фанг.

– Здоровье важнее долга! – крикнул Юн.

– Отойди, – велела я Минчжу. – Дай взгляну на это безобразие.

Девушка послушно отошла в сторону.

– А ты на его месте остался бы в стороне, когда твой друг в беде? – тихо спросила она у Юна.

Император ничего не ответил, а если и ответил, то я не услышала.

Я не стала снимать повязку с раны. Кровь сочилась, но не обильно. Если буду осматривать рану здесь, то рискую занести инфекцию. Фанг не казался больным. Скорее всего, он дотянет до ближайшего поселения, где лекарь его и подлечит. Я же без медикаментов сделать ничего не могу.

– Ему нужна помощь настоящего лекаря, – сказала я, глядя на Юна.

– Его уже осматривали в монастыре, – сказал Лунсин, ковыряя запекшуюся кровь на костяшках правой руки.

– В монастыре? – одновременно переспросили мы с Юном.

– Мы отстояли нападение. Благодаря воинам-монахам, – пояснил Фанг, с трудом натягивая на себя рубашку и тунику. Минчжу подошла к нему и принялась помогать.

Я с удивлением смотрела то на Фанга, то на Лунсина, ожидая продолжения рассказа.

– Выходит, настоятель соврал, – заключил Юньвэнь.

Парни кивнули.

– Вы с ними поговорили?

– Обижаешь, – ухмыльнулся Фанг. – Сразу же после битвы. Они помнят Змея. Очень хорошо помнят. Сказали, что он был неуравновешенным. Во время тренировочных боев мог забить противника до смерти.

– Поэтому его выгнали? – спросил Юньвэнь.

Фанг помотал головой.

– Он оказался мужеложцем.

Лунсин высунул язык и демонстративно скривился.

– Тогда все складывается. Тот слабоумный, Пён, говорил, что Змей его любил, – сказал Юн, глядя на меня.

Я кивнула ему и продолжила:

– И Пёна поймали стражники, когда он пытался перелезть через стену «к своему другу».

– Если верить слабоумному евнуху, то наш убийца действительно живет во дворце, – сделал вывод Юньвэнь.

– Верить слабоумному? – усмехнулся Фанг, скептически глядя на императора.

– Доверяй, но проверяй, как говорится, – ответила я за Юна. – И мы проверим. Очень хорошо проверим.

Юньвэнь согласно закивал в подтверждении моих слов. Несмотря на то, что ему пришлось пережить накануне, вид у императора был бодрым. Наверно, вдохновился новой информацией об убийце. Я вот тоже порадовалась этим сведениям, но бодрости во мне от этого не прибавилось ни на грамм.

На улице вместе с лошадьми нас ждали Ичиро и Донгэй. Вид у них был потрёпанный и жалкий – сразу видно, что оба были в гуще сражения. Однако, несмотря на это, оба не получили серьезных ран. В медицинской помощи нуждался только Фанг.

В монастырь заезжать мы не стали. Никто из солдат и слуг императора не уцелел. Мне это показалось странным – неужели прям никто? Фанг сказал, что если и есть те, кто выжил, то они просто укрылись в монастыре и ждут, когда мы уедем в столицу. Юньвэнь на это никак не отреагировал. Все, что его заботило сейчас – это рана друга.

Через несколько часов мы добрались до небольшого городка, который раскинулся вдоль берега реки Хунь. Местный лекарь – подозрительно молодой, но весьма умелый – долго возился с раной Фанга, а затем прописал полный покой на целую неделю. Пациент отказался от отдыха даже на сутки, но потом Юн сторговался с ним на ночь. В итоге из городка мы выехали на рассвете следующего дня, а в Запретный город прибыли через пять суток. Прибыли и прямо-таки офигели от главной новости.

Оказывается, пока мы бродили по необъятным китайским землям, вынюхивали секреты монахов, сражались с врагами и плавали в ледяной реке, здесь, в Нанкине, уже поймали полуночного убийцу.

Мы прибыли в Нанкин на рассвете шестого дня. Улицы города встретили нас несвойственной этому времени тишиной. Обычно на рассвете жизнь в столице уже кипела, но сейчас по пути к Запретному городу нам не встретился ни один житель.

– Как будто город умер, – прошептала Минчжу, оглядываясь по сторонам.

– От чумы, – добавил Донгэй.