Вот только, состояние Ронана не улучшается. Он лежит неподвижно, и лишь легкая дрожь век выдает титаническую борьбу, происходящую внутри.

Отчаяние начинает подкрадываться снова.

Что, если я где-то ошиблась?

Что, если драконий организм работает не совсем как я привыкла?

Что, если токсин уже сделал свое дело, необратимо повредив органы?

Нет. Нельзя так думать.

Но отрицать очевидное становится все труднее. Прошел второй час. Фильтры чернеют один за другим, вытягивая из крови темный, почти черный осадок. По логике, должно становиться легче. Но его пульс остается таким же частым и слабым ,как и до этого.

А температура... она вообще начала медленно, но неуклонно подниматься. И это не лихорадка — это какой-то другой, внутренний жар, от которого его кожа становится сухой и горячей, как раскаленный камень.

— Что это? — шепчет Лоррет, вытирая его лоб влажной тряпкой. Тряпка почти тут же высыхает. — Почему у него такой жар? Отравление так не проявляется...

Я в панике листаю в уме свой внутренний справочник.

Системная воспалительная реакция? Сепсис? Но откуда? Рана была прижжена, инфекции быть не должно.

Или… это не инфекция?

Мозг лихорадочно работает.

Моя врачебная интуиция кричит о том, что все упирается в то, что Ронан — дракон. Существо с иным метаболизмом, с магией, которая позволяет ему то принимать человеческую форму, то форму гигантского монстра, парящего в небесах.

«Проклятье!» — мелькнуло в голове.

Что, если в его драконьей крови содержалось что-то, что вступало в реакцию с Лунным камнем или отваром донника, образуя новые, нестабильные соединения? Или же Лунный камень, помимо яда, впитывал что-то еще? Что-то, что для дракона жизненно необходимо? Какие-то соединения, которые я, человек, даже не могу вообразить?

Или же метаболизм Ронана настолько мощный, что яд не просто циркулировал — он мутировал внутри него, адаптируясь, сопротивляясь выведению. Знаю, звучит странно, но в этом необычном мире все возможно.

Самое ужасное, что у меня не было никаких приборов для анализа. Только наблюдения и интуиция.

И тогда я замечаю кое-что еще.

Его дыхание.

Оно не просто поверхностное. Оно стало... прерывистым.

Короткий вдох, долгая пауза, будто ему не хватает сил на следующий.

Это не просто слабость. Это похоже на... на угнетение дыхательного центра. Тот самый яд, нейротоксин, все еще действует.

Очистка крови работает, но слишком медленно для его ускоренного обмена веществ. Яд успевает наносить все новые и новые удары.

Нужно ускорить детоксикацию.

Но как? Увеличить скорость потока? Риск гемолиза, разрушения клеток крови, мучительной смерти.

Ввести еще один фильтр параллельно? У нас нет ресурсов, да и выдержит ли его сердце?

И тут мой взгляд падает на пузырек с отваром донника, который мы используем как антикоагулянт.

Донник... он же не только разжижает кровь. В высоких концентрациях он обладает мочегонным и потогонным действием.

— Лоррет, — говорю я, и мой голос звучит хрипло от напряжения. — Прекращайте вливать в него эти настойки. Готовим новый отвар. В основе донник, но втрое крепче. И добавь в него что-нибудь, что вызовет обильное потоотделение. Липу, бузину или что там еще у вас есть…

— Потоотделение? Но, госпожа, — Лоррет поднимает на меня полные волнения глаз, — Он же и так обезвожен...

— Обезвожен, — соглашаюсь я, отдавая должное ее профессионализму, — Только яд все еще внутри! Нам нужно вывести его всеми возможными путями: через почки, кишечник, кожу. Мы должны рискнуть. И приготовьте холодные компрессы. Будем бороться с жаром физически, пока отвар не подействует.

Это отчаянная мера. Мы можем усугубить обезвоживание. Но мы также можем дать яду еще один выход и сбить опасную температуру.

Мы работаем с Лоррет, как одержимые. Я меняю фильтры, она готовит и вливает новый, агрессивный отвар. Мы обкладываем тело Ронана холодными, влажными простынями, которые тут же нагреваются.

Проходит еще час адской работы.

И вот, наконец, намечается крохотный сдвиг.

Не улучшение.

Но... остановка ухудшения.

Температура перестала расти и замерла на опасной, но не критической отметке. Прерывистость дыхания чуть сгладилась.

Он все еще глубоко без сознания, все еще на краю, но эта черта, кажется, перестала приближаться.

Мы добились шаткого, хрупкого равновесия.

Он не умирает. Но и не выздоравливает.

Он застыл где-то посередине, и причина, похоже, не только в яде.

— Лоррет, — голос мой дрожит от напряжения. — Есть ли что-то… особенное, что использую только драконы? Скажем, для поддержания их человеческой формы, сил? Какие-то необычная еда, травы, минералы?